Горознай нащупал за пазухой письмо. Сердце кольнуло. Это последнее, что послал ему отец. Нет, отец жив, точно жив! Мишель предчувствовал это, возможно, даже знал наверняка, по крайней мере, верил в это.
Ефимия поставила на стол ещё одну тарелку с медовыми булочками, нагло плюхнулась на колени алхимика, обвив руками его шею. Ей надоело равнодушие полуэльфа, вот она и перешла к более решительным действиям…
— О чём ты грустишь, мэтр? Хочешь, я тебя пожалею… Обниму, приласкаю, согрею! — От девушки пахло выпечкой, молоком и вяленым мясом. Мягкие волосы коснулись его щеки. Она обвила шею мастера руками и положила голову ему на плечо. Мишель заёрзал на стуле и густо покраснел.
— Не пугайтесь вы так, мастер. Я не кусаюсь — а только целуюсь!
В углу раздался мужской гогот. Лысые воины наблюдали за алхимиком и подбадривали дочь трактирщика.
— Держи его, Ефимия, а то сбежит, бедолага! — гогоча брякнул высокий здоровяк по прозвищу Медведь с шишковатой блестящей головой.
Дверь в таверну открылась, на пороге появилась фигура молодого светловолосого путника в длинной тёмно-зелёной тунике и домотканых чёрных штанах. На поясе путника висел длинный меч с украшенной серебром рукоятью. Дворянин и рыцарь сэр Томас Морак отличался своей проворностью в бою, хитростью и весёлым нравом. Молод, хорош собой, с породистыми чертами лица и хищным носом, он поражал воображение дам и пользовался среди них неизменной популярностью. Томас ранее служил оруженосцем барона Григатена, а потом стал секретарём по особым делам. Именно этот человек приносил Мишелю вести об отце и долгожданные письма.
— Горознай, ты ли это? — воскликнул гость, а увидев, как потешаются над его другом лысые здоровяки, добавил, — Задержись я чуть дольше, и тебе, пожалуй, пришлось бы жениться на этой красавице!
Воины снова загоготали. Лицо алхимика стало пунцовым. Он согнал Ефимию с колен:
— Томас, я конечно терпелив, поверь мне, но иногда вспоминаю о подарке матушки — эльфийском мече!
Томас ухмыльнулся, его хищный острый нос от этого показался ещё острее:
— Мечи для мужей, а не для мальчиков, — заключил он с хитрым прищуром. Воины снова загоготали.
Мишель повернулся спиной к разведчикам, ссутулился и нахмурился:
— Ты надо мной смеяться пришёл, сэр Томас?
Мишель догадывался, что дворянчик заехал к нему не просто повидаться.
— Твой отец, перед тем как пропасть, назначил меня управляющим Небесного замка в провинции Корсонь, а так же душеприказчиком.
Ефимия всё ещё вилась неподалёку и метала в Томаса оценивающие взгляды.
— Поздравляю! — Горознай сделался более угрюмым.
Сэр Томас Морак с недоверием посмотрел на полупьяных разведчиков и слишком улыбчивую Ефимию.
— Не желаешь ли ты, мой друг, прогуляться? Тут слишком душно и много лишних ушей.
Мишель понял, что разговор будет неприятным. Они встали из-за стола. Алхимик положил несколько монет на столешницу рядом с тарелкой и попрощался с приунывшей дочерью трактирщика. Томас подмигнул Ефимии. Девушка улыбнулась и оценивающе осмотрела рыцаря с ног до головы. Мишель с укоризной посмотрел на разомлевшую от внимания рыцаря Ефимию, взял Томаса за плечо и потащил к выходу из таверны.
Молодые люди поплелись вдоль улицы. Томас выглядел бессовестно счастливым, Горознай немного сутулился и жмурился от солнца. На Кузнечной улице Костроса слышался звон ковки металла. На поверхности кузнечного пруда, в конце улицы, плавали жухлые листья и прутики. Закопчённые кузнечные лавки с глиняными печами нагоняли своим серым видом тоску. Тут же, рядом с лавками, лежали кучи угля.
Томас Морак начал издалека:
— Вестей о твоём отце нет и это печально. Барон Грегори не взял меня на этот раз с собой в дипломатическую поездку.
Мишель шёл, повесив голову:
— Да, и это странно, тебе не кажется, Том?
Томас смерил Горозная желтоватыми глазами:
— Нет ничего странного, он знал, что, возможно, не вернётся назад и дал мне поручение, которое я исполню лучше всего и с удовольствием.
Мишель остановился и вопросительно посмотрел на рыцаря. Этот пройдоха наверняка взял с отца за свои услуги немалую цену.
— Что он поручил тебе?
— Вопросы наследования его многочисленного имущества.
Мишель заволновался сильнее: хоть он и являлся старшим сыном барона, но всё же прав на имущество не имел. Брак барона с его матушкой эльфийкой Аэроэллой признавался по эльфийским законам, но не по человеческим. Позднее отец женился во второй раз на леди Симоне Фонтун, которая подарила барону сына Фредерика.
Томас ехидно улыбнулся:
— Я знаю больше тебя, и это радует, — из кожаной сумки на поясе он достал аккуратно сложенный бумажный лист с гербовой печатью.
— Что это? — спросил Мишель, чувствуя подвох. У него пересохло во рту.
— Грамота, подписанная самим королём Коулом Харви, — ответил Томас, крутя листом из дорогой бумаги у носа полуэльфа.
— Какая грамота?!
Рыцарь развернул свиток и объявил:
— Ты, Леоноль Григатен, — законный сын и отпрыск барона Грегори Григатена и его главный и единственный наследник!
Мишель чуть было не рухнул наземь.
— О, Сцина!
Томас придержал его за рукав.
