«Алхимик» — это исторический роман, действие которого разворачивается в конце XVI века. Талантливый молодой химик, жаждущий мудрости, становится членом герметической ложи. Инквизиция объявляет его и его товарищей еретиками. Жизнь героя полностью переворачивает встреча с Ипатией — как и он, искательницей истины, но он вынужден покинуть ее, чтобы спасти их обоих. Приключения приводят его в Индию и Египет, и в конце концов он знакомится с великим учителем Джордано Бруно, посвятившим его в таинства трансмутации. Он знает, что должен вернуться и поделиться обретенным знанием, но как сделать это, не ставя под угрозу ни свою жизнь, ни жизни тех, кого он любит?..Роман «Алхимик» — это не только захватывающая история; ищущий читатель сможет многое узнать из него о тайнах утраченной ныне науки алхимии и о тех, кто ее практиковал.
В Европе до сих пор есть уголки, которые никогда не слышали грохота бомб и гула военных машин, но души их обитателей, будучи субстанцией более чувствительной, все равно знают, что такое страх. На тонком плане человека нет частей, которые им не поражены.
Сценой для этого эпизода мог бы стать любой город в любом государстве… Вот, скажем, это место рядом с французско-испанской границей.
— Отец, а где сегодня пройдет мой урок латыни? У поворота дороги?
— Если я не слишком устану в пути, мы дойдем до одной древней церкви, уже несколько лет заброшенной. Хочешь ее увидеть?
— Думаю, что знаю ее, хотя у меня никогда не получалось подобраться ближе и внимательно ее осмотреть. Да, пойдем туда!
— Если мои ноги с тобой согласятся, через полчаса мы будем там.
Человеку, который произносил эти слова, было на вид лет шестьдесят пять. Он был высок, а благородная осанка и одежда, отличавшаяся элегантной простотой, выказывали в нем душу, отмеченную самым утонченным образованием и высокой культурой. В руке его была трость с набалдашником из рога, оставлявшая рядом со следами своего хозяина пунктирную линию.
Рядом с пожилым господином шел юноша чуть ниже ростом, одет он был так же просто и нес пару книг под мышкой. Его черные глаза всматривались в окружающий пейзаж, улавливая неброскую красоту, которая сохранялась потом в его душе, невозмутимой и древней, несмотря на тело двадцатилетнего юноши.
— Антонио, сынок, — прервал его наблюдения голос старика, — почему ты так спешишь? Если я буду следовать за тобой с той же скоростью, с какой бегут твои ноги, то не доберусь даже до дороги… А мне так хочется, чтобы ты занимался латынью рядом с этими руинами, которые на протяжении веков столько раз слышали божественный язык Вергилия!
— Я и сам загорелся этой идеей, но какое-то смутное предчувствие заставляет меня бояться этого места.
— Что за предчувствие?
— Позволь мне рассказать об этом чуть позже, когда стемнеет.
— Что ж, если ты так хочешь…
В этот момент они дошли до дороги и пересекли ее, в молчании, но радуясь, что уже почти добрались до намеченного места.
На самом деле Антонио не был родным сыном старика, его усыновили в начале великой войны, после того как в Северной Африке погибли его родители. Мальчику тогда было пять лет, и его, раненого, нашел в руинах одного отеля для европейцев тот самый человек, который впоследствии усыновил его. Добрый господин назвал мальчика Антонио, чтобы, насколько возможно, стереть из его памяти все страшные воспоминания. Он обеспечил ему отличное образование в лучших колледжах Англии, где в то время и учился юноша, получая степень по философии.
Антонио использовал каникулы, чтобы провести несколько месяцев в уединенной усадьбе своего благодетеля, обладателя обширного состояния и еще более обширной культуры и душевных добродетелей. Юноша слушал его рассказы о путешествиях по Африке и Азии и наполнял душу нежной голубизной неба в горах и безмятежной жизнью у их подножия.
Обогнув каменную крепостную стену, они увидели вдалеке руины церкви. Антонио еле заметно вздрогнул, но ускорил шаг. Старик молча наблюдал за ним. Когда они углубились в долину, туда, где возвышалось полуразрушенное здание, он сказал:
— Этот храм, скорее всего, был построен в XIII или XIV веке, хотя более поздние перестройки изменили некоторые его изначальные детали; пять лет тому назад его уничтожил пожар, с тех пор он заброшен и с каждым днем все больше разрушается и гибнет в зарослях сорняков. Только его башня все еще стоит, словно окаменелый монах, совершающий запретный молебен.
— И правда, отец, здесь все дышит какой-то тайной драмой, но я никак не могу ее разгадать… Центральный неф совсем разрушен, от него остались только огромные обугленные деревянные балки; вместо облаков ладана их обволакивает грибок. Эта высокая башня уже вся потрескалась, а ее пристройки, сплошь заросшие кустарником и кишащие ящерицами, напоминают мрачные декорации какой-то дьявольской пьесы…
— Жители соседнего городка, даже самые молодые и легкомысленные, стараются избегать этого места в долине; они уверяют, что сюда по ночам приходят ведьмы из деревни, чтобы собирать ядовитые травы и послушать зловещие советы из уст призраков.
— Думаю, в таких слухах немало выдумок, но все же какие-то основания для них существуют.
— В любых суевериях или слухах есть какая-то доля правды…
Слова старика отдались эхом под каменными сводами бокового нефа, и показалось, что они вызвали к жизни тысячи спящих теней.
Антонио оглядел руины и ближайшие к ним сооружения, от которых остались только фундаменты.
— Здесь когда-то было большое селение? — спросил он у своего покровителя.
