!!! Это сколько же я буду туда добираться? Срок-то у договора не ограничен, а экзамены — в августе.
— Ускоришь?
— Постараюсь.
Вообще-то иметь знакомства в столице очень полезно, а отношения подчинения черных действуют надежней, чем человеческая дружба. При минимуме усилий Ларкес против меня не пойдет (характер в таком возрасте менять поздно) и будет у меня свой человек в министерстве…
— Можно подумать, как тебе помочь, — смягчился я. — Сильно пристали?
— Я не занимался агентурной работой, — опять дернулся Ларкес, — я — аналитик. Они там думают, что раз координатор, то все делал сам.
Я прикинул плюсы и минусы затеи, возню с писаниной, полезность Ларкеса как такового и вынес заключение:
— За просто так не согласен.
— Сколько? — вздохнул бывший координатор.
— Деньги пофиг! Отработаешь натурой.
Ларкес задумчиво пошлепал губами (надо понимать, что он так хмурится):
— С этого места — подробней.
— Моего дядю убили, да и меня пытались убить. В Краухарде такого не прощают! Есть в столице один человечек, он должен что-то знать по этому делу. Поможешь найти — будет тебе отчет по Арангену.
— Конкретней, что произошло?
Обычному человеку я бы не рассказал, и даже белому — поостерегся, но младший черный — другое дело. Иерархия — это святое, под старших у нас копать не принято, наверное, потому, что дуэли колдунов слишком часто заканчиваются смертью — излишне хитрожопые быстро вымерли. Вот если его сила возрастет… Но Ларкесу такое не грозило.
— Можно посмотреть на объект? — деловито поинтересовался бывший координатор, выслушав мой рассказ о роковой посылке.
Я вынул из тайника книгу, он осмотрел ее, полистал, изучил защитные заклятья. Его лицо приобрело деловое, сосредоточенное выражение, и что характерно — местоположение тайных Знаков он находил гораздо быстрее, чем я.
— Почему его убили, я и так скажу, — пошлепал губами Ларкес. — Это список со «Слова о Короле», очень старый. Я бы даже не исключил, что перед нами оригинал.
— Продолжай.
Он вздохнул, то ли — удивляясь, то ли — насмешничая (несоответствие признаков эмоций напрягало):
— Это самая древняя рукопись в мире, точной датировке не поддается. Древние считали, что в «Слове о Короле» содержится вся правда о происхождении потусторонних сил, так сказать, записки демиурга. Согласно той же легенде, если «Слово» будет прочитано белым, то мир окажется в страшной опасности, но это сомнительно — рукопись совершенно непереводима. Существовало несколько старых списков, но считается, что для прочтения пригоден только оригинал.
Тут мне живо припомнилось поведение Шороха — он ведь не может читать, только воспроизвести воспоминания, связанные с конкретным предметом.
— Лет двадцать назад рукопись была объявлена национальным достоянием, но правительственным агентам не удалось выяснить, у кого конкретно она находится. Учитывая назначенную выкупную стоимость, на «Слово» началась настоящая охота, появилась масса фальшивых списков, потом к поискам подключились Искусники, и полилась кровь.
Опять Искусники! Это поразительно, как они умудряются постоянно путаться у меня под ногами. Ларкес многозначительно постучал пальцем по обложке:
— Не важно, список это или оригинал, убить могут и за то, и за другое. Пять лет назад, на пике интереса к «Слову», нападения на коллекционеров полиция смогла остановить только при помощи некромантов. Восемнадцать жертв! Я активно не рекомендую вам показывать рукопись специалистам и вообще — выражать интерес к древней литературе.
— Пофиг литературу, — я достал письмо и обертку, — тот, кто это послал, может знать имя заказчика.
Ларкесу не пришлось наводить справки, чтобы понять суть ребуса:
— Полагаю, вам нужен букинист, как-то связанный с садоводством, живущий в месте, на которое указывает комедия о Пьеро, — предположил маг-аналитик, — обратный порядок смыслов менее вероятен, так как слишком прост.
— Сделаешь — будет тебе отчет. Но собственным именем не подпишу!
— Это не существенно. Вы — образованный человек и легко соберете материал, необходимый для первичного анализа, — Ларкес в предвкушении потер руки. Что-то он слишком рано радуется! — Я приду завтра, часам к трем. В это время на улице мало народа.
— Как войдешь?
Тут он поманил меня к кладовке и показал в ней потайную дверцу, предположительно, выводящую на лестницу в подвал.
— Некоторые маги отказываются жить там, где нет запасного выхода, — хыкнул он (наверное, это обозначало смех), — но остальным, — кивок в сторону окна, за которым развлекались вояки, — знать об этом не обязательно.
Тут я был с ним совершенно согласен — не хватало еще, чтобы меня атаковали с двух сторон.
