Утомленный своим чудовищным сопротивлением, натиску купца и лекаря, желавщим преодолеть наконец, безумный идиотизм благородного господина, и готовым, ради этого, даже расстаться с золотом, я осматривал вешалки магазина готового платья.
Мой непрезентабельный вид компенсировал небольшой кошель, который я загодя вынул из кармана старой хламиды. Десять, целых десять честно заработанных золотых. С улыбкой, я вспомнил, как принял их в виде дара дружбы, из-за отсутствия других, достойных случая, подарков.
— Чего пожелает молодой господин? — прошамкал появившийся из недр лавки старичок.
— Моя одежда слишком сильно… запылилась. Я думаю что Вы уже подбирали подходящую одежду господам в моем… положении. Избавьте меня от мук выбора.
— О, не сомневайтесь, достойные студенты-механикусы не раз посещали мою лавку, ободряюще улыбнулся сморчок, заменить Вашу… походную одежду будет стоить всего один золотой и две серебрухи. Это обычная цена!
Приятно, что меня однозначно идентифицируют местным типажом, вот только, что я буду делать при встрече с настоящим студентом? Да еще без какого-то значка!
— Вот тебе два золотых, неси одежду на примерку, да не забудь сдачу.
— Вам сюда, в примерочную, а свою одежду Вы можете оставить здесь.
— Не забудь свернуть и отдать ее мне, я… пожертвую ее какому-нибудь бедняку.
— Обычное дело, господин, не беспокойтесь.
Приятно ощущать на теле добротную одежду! А еще приятнее холодят приклеенные на кожу груди, семь золотых монет. Ради такого случая я потратил время на синтез очень клейкого пота — потому, что очень боялся воров. На поясе остался кошелек с одним золотым и сдачей. В золотом оказалось двадцать серебрух, судя по полученной сдаче.
Приметив пацана, спешащего куда-то с кожаной сумой, я направился ему наперерез.
— Эй, парень, я заплутал здесь. Если ты выведешь меня к приличному месту, где я смогу снять комнату на ночь, то тебе перепадет кое-какая мелочь!
— Четыре медяка, господин! — зачем-то осмотрев меня, вякнул молодняк.
Отлично, значит, стандартный денежный ряд: золото — серебро — медь, а то я опасался называть мелочь медяками — вдруг тут оловянные монеты.
— Договорились, но сначала приведи!
Пацан двориками вывел меня к небольшому деревянному дому, где постучал в дверь, её открыла молодая женщина.
— Карв, ты где шляешься, и заметив меня — господин?
Похоже, имя Карва было распространенным, по крайней мере, среди простолюдинов.
— Мы сдаем комнату! — пацан похоже уже решил за всех, но опасливо уставился на меня.
— Покажите комнату, я пожал плечами и пошел знакомиться с комнатой и домовладельцами.
Было видно, что Лирея и Карв жили одни, но лезть им в душу и выяснять, где отец Карва, мне было ни к чему, а они об этом не распространялись. В общем, устроился, не особо торгуясь, за полсотни медяков в день — я передал Лирее две серебрухи, и попросил разменять самой, так как очень устал с дороги.
— Да, еще четыре медяка передайте Карву, я обещал. И купите еды для меня, хлеба там и мяса.
В комнате разделся и завалился медитировать — я уже слишком долго издевался над организмом, не спал, отравился и долго голодал. Жидкий лекарский бульончик не в счет! Спать было нельзя по известным причинам, ограничусь алхимической чисткой.
Теоретически благодатное, поле ночного города оказалось плотно застроено индейскими национальными жилищами. "Фигвамами", по простому. Алхимический жор натыкался на неприступные бастионы многочисленных бодрствующих сознаний, канаты из соседской зависти и тщательный, многократный пересчет добра, общепринятый среди местных скруджиков.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги — я совершенно не ожидал встретить такого сопротивления и изрядно растерялся.
Наверное, основным препятствием, было сжатое личное пространство горожан и их бедность, заставлявшая ценить то немногое, что у них было.
Благодушная сытость, возникшая после сытного ужина из хлеба с мясом, запитым местным аналогом кваса не позволила огласить комнату руганью. К тому же, в соседней комнате, спали Лирея, с Карвом. Пацаненок явно ревновал, опасаясь, что я попытаюсь подкатить к его мамке, но острая нужда в деньгах, да моя добротная одежда перевесили детские страхи. Пришлось изображать мирно спящего постояльца, да еще и ждать позднего утра — господа рано не встают.
Курс медной мелочи был разгромным — полтысячи медных монет за золотой, хорошо, что монеты были довольно мелкими. Лирея принесла их в устланной холстом корзинке, законно вычев свои расходы и попросив их подтвердить, перчислив дополнительные затраты.
— Лирея, Вы не могли бы отпустить со мной Карва, я плохо ориентируюсь в городе. Полагаю, еще четыре медных монеты за половину дня его устроят?
— Да, конечно он пойдет с Вами!
— Вас я попрошу купить мне добротную дорожную сумку, примерно вот такого размера, я развел руки. Разумеется это не бесплатная услуга, и кстати, подскажите, сколько будет стоить такая сумка.
— У меня есть знакомый мастер кожаных дел, он делает хорошие сумки, но они стоят недешево, не меньше золотой монеты!
