Алхимики полностью

В это время они подошли к лавке Рапонтико и поднялись по лестнице. Доктор находился на галерее и низко поклонился аптекарю, когда тот взошел на площадку.

— Если вы думаете, что я принес вам деньги, то вы жестоко ошибаетесь, — начал господин Томазиус. — Вот вам Альраун или, вернее, ваша репа, а теперь отдайте мне обратно мои четыре дуката!

Доктор Рапонтико сделал изумленное лицо.

— Не знаю, чего вы хотите, — произнес он, — не думаете же вы…

— Негодяй! — прервал его аптекарь, — отдайте сию минуту мои деньги, не то будет плохо!

Доктор бросил на своего помощника взгляд, полный яда, и вытащил из кармана золотые монеты. Аптекарь внимательно осмотрел их и спрятал.

— Так, — сказал он, — одно дело сделано! А теперь будьте любезны, рассчитайтесь с этим молодым человеком: я беру его к себе.

Доктор стоял неподвижно, словно св. Георгий над рыночным колодцем города Финкенбурга.

— Да, хозяин, — сказал Фриц Гедерих, — позвольте мне взять свои пожитки: я покидаю вас и желаю вам всего наилучшего.

Доктор изменился в лице и принужденно засмеялся.

— Сударь, — начал он, обращаясь к аптекарю, — вы, конечно, шутите?

— Ничуть, — сказал господин Томазиус и ударил палкой об пол, — неужели вы воображаете, что я пришел с вами шутки шутить?

— Что такое? — вскричал доктор, и лицо его приняло темно-вишневый оттенок. — Вы хотите взять к себе нищего студента, заклинателя чертей?!

Люди, толпившиеся у лавки, стали прислушиваться.

Фриц Гедерих судорожно сжал кулаки.

— Будьте осторожнее! — воскликнул аптекарь. — Иначе я заставлю упрятать вас вместе с вашим фальшивым висельником! Вы — жалкий шарлатан!

При этих словах доктор потерял все свое самообладание, его черные глаза блеснули, зубы заскрежетали. Он подскочил к аптекарю и яростно замахнулся на него своей тяжелой палкой. Но Фриц Гедерих бросился между ними, и удар пришелся ему по руке. Доктор был разъярен, как дикий зверь. Быстро выхватил он свой нож, и кто знает, каков был бы исход всего этого происшествия, если бы сильные руки внезапно не схватили и не повалили наземь доктора.

Толпа зевак сначала с удивлением прислушивалась к спору между почтеннейшим из горожан и странствующим доктором. Когда же последний перешел в наступление, два рослых парня мигом взобрались на лестницу и, схватив доктора, сжали его, словно в тисках.

В Финкенбурге, как и в других местах, существовал обычай заканчивать дракой все народные увеселения. Побоище заканчивало ярмарку, как аминь — проповедь.

Городские стражники в ярко-зеленых мундирах бродили недовольные вокруг ратуши, вспоминая доброе старое время, когда в ярмарочные дни по крайней мере один человек оказывался убитым. Они как раз горевали о том, что их время прошло, как вдруг из докторского балагана послышались крики и шум. Стража подоспела на место происшествия именно в тот момент, когда вмешательство горожан положило конец перебранке. Стражники заставили присутствующих рассказать, как было дело, после чего один из них завладел ножом, другой — палкой доктора; остальные связали его самого. Они намеревались заодно взять с собой помощника и скомороха, но Бальтазар Клипперлинг заблаговременно испарился с места драки, а за Фрица Гедериха обещал поручиться сенатор и аптекарь Томазиус. Все же стражники продолжали сомневаться в невиновности помощника, когда, к счастью, подошел сам господин бургомистр.

Аптекарь переговорил с ним, они удовлетворенно пожали друг другу руки, и Фриц Гедерих получил разрешение взять из лавки узелок со своим добром. Он быстро собрал свое имущество и желал как можно скорее уйти со своим покровителем. Но господин Томазиус остановил Фрица и обратил его внимание на происходящее вокруг. К шесту, который держал вывеску со стихами, была приставлена лестница, и вывеска снята, после чего появились люди с молотком и гвоздями и заколотили наглухо лавку доктора.

Когда Фриц Гедерих проходил с аптекарем мимо ратуши, они увидели собравшуюся перед ней большую толпу, и господин Томазиус сказал:

— Если вы хотите проститься с вашим бывшим хозяином, то подойдемте поближе!

Перед ратушей стоял деревянный осел, верхом на котором в красной одежде сидел доктор Рапонтико. Он опустил голову и в бессильной ярости кусал нижнюю губу. Городская чернь, которая недавно еще, разинув рот, благоговейно глазела на доктора, теперь злорадно хохотала и издевалась, швыряя в поверженного кумира всем, что попадалось под руку.

— Так наказываются у нас те, кто нарушают мир и спокойствие ярмарки, — сказал господин Томазиус и повернул на главную улицу, где бакалавра манила Львиная аптека, как манит земля потерпевшего кораблекрушение.

— Ганна, — сказал, придя домой, господин Томазиус, — это мой новый помощник — господин Гедерих; проводите его в его комнату! Завтра в половине шестого утра, — продолжал он, обращаясь к бакалавру, — приходите ко мне завтракать, а потом я объясню вам ваши обязанности. Сегодня вечером вы останетесь у себя в комнате, куда Ганна принесет вам ужин. Будьте здоровы и постарайтесь, чтобы мы стали друзьями.

Господин Томазиус ушел, а Ганна проводила нового помощника в его комнату.