— Как свои пять пальцев, — подтвердил медик, разлегшись поудобнее, — как пять пальцев знаю! Этого птенца я видел в больнице, когда он лежал без сознания, и запомнил его черты весьма хорошо!
Играя рукояткой шпаги, студент скользнул взглядом по лицу говорящего. Доктор пребывал в прежнем положении и продолжал:
— Как я уже сказал, он стройный, сильный малец, приблизительно вашего роста. У него такие же кудри и большие голубые глаза. На левой щеке у него небольшой шрам — совсем, как у вас, а если хотите знать его имя, то я тоже могу его сообщить. Студента зовут Фриц Гедерих, и он бакалавр медицины, как и вы…
— Послушайте, господин Рапонтико, — сказал юноша, — я хочу вам кое-что доверить. Фриц Гедерих — это я!
— Что вы говорите! — изумился доктор и постарался изобразить на физиономии крайнее удивление.
— Дайте мне высказаться! Если вы заманили меня в свой фургон с намерением
В руке бакалавра блеснула сталь, и острие длинного клинка угрожающе направилось на круглое брюшко врача. Спокойствие не покидало последнего.
— Хороший же вы компаньон! — ответил он. — Так-то вы цените гостеприимство! Хотите заколоть безоружного человека и сверх того своего хозяина. Действительно, — геройское дело! Стыдитесь, господин бакалавр!
Фриц Гедерих опустил клинок.
— Тогда скажите хоть, чего вы от меня хотите, чтоб я знал, почему еду с вами.
— Выпейте сперва для успокоения, — примирительным тоном предложил медик и протянул бутылку с вином. — Я желаю вам только хорошего. Итак, выпейте еще и усаживайтесь снова.
Гедерих послушался, но шпагу оставил в руке.
— Я не скрою, что узнал вас с первого взгляда, когда нашел вас спящим у ручья. Но я взял вас с собой из христианской любви к ближнему и вовсе не собирался выдать вас полиции.
Лицо доктора приняло серьезный и участливый вид.
— Да, исключительно из любви к ближнему, — продолжал он, — потому что мне было бы искренне жаль видеть такого человека, как вы, в лапах уголовного суда. Правда, нехорошо, что я забавлялся, глядя на вас и мучая вас своим рассказом. Но все же это кончилось для вас гораздо благополучнее, чем если бы вы попали в руки заплечных дел мастера и его товарищей. Итак, я прошу у вас прощения и надеюсь, вы не упрекнете меня больше.
С этими словами он протянул бакалавру руку, которую тот, несколько помедлив, пожал.
— Хорошо, — продолжал доктор, — кончено! А теперь, драгоценный коллега, скажите, как могли вы быть так неосторожны: бродить по свету в студенческом платье и средь бела дня засыпать у большой дороги? Только чудом вас миновали объездчики.
— Я думал, что буду в безопасности по ту сторону границы, — ответил Фриц Гедерих.
— Теперь вы достаточно убедились в том, — возразил доктор, — что вы ни в коем случае не в безопасности; для того, чтобы спасти вас, я и взял вас в свой фургон. Теперь вам надо переменить платье, и я охотно помогу вам в этом. Сперва спрячьте поскорее ваш вертел и шляпу с пером под солому!
Фриц Гедерих недоверчиво посмотрел на доктора.
— Ого! дружище, вы мне не доверяете?! — вскричал тот полушутя-полусердито. — Подождите, я вам дам залог.
И он вытащил из-под камзола длинный пистолет.
— Вот, возьмите это! И как только ваше подозрение окажется основательным, застрелите меня. Сперва удостоверьтесь, что пистолет заряжен!
Фриц Гедерих покраснел и протянул доктору руку.
— Я верю вам, — сказал он и спрятал шляпу и шпагу под солому.
Доктор дал ему куртку из грубого синего сукна и треугольную шляпу и сказал:
— Теперь вам следует изменить немного лицо.
Он приказал своему помощнику остановить лошадей, взял ящичек и вышел из фургона вместе со своим гостем. В лесу, несколько в стороне от дороги, Фриц Гедерих принужден был сесть на камень, и доктор Рапонтико начал с ловкостью цирюльника укорачивать ему волосы.
— Бородку мы тоже снимем, без нее вы будете еще моложе и приятнее, — сказал доктор и проворно удалил гордость бакалавра. — А теперь позвольте, я сделаю вас немного смуглее.
Он вынул из коробочки мазь и зачернил лицо молодого человека.
— Так, теперь полюбуйтесь, — он вынул маленькое зеркальце. — Даже родная мать не узнала бы вас!
— Она уже давно умерла, — пробормотал студент.
— Умерла! Гм… это нехорошо. А отец?
— Тоже умер; все умерли, — ответил Фриц и поник головой.
Доктор оглянул молодого человека, и его небольшие глаза заискрились от радости.
— Куда же вы теперь направитесь? — спросил он испытующе.
— Разве я знаю? — ответил тот. — «От восхода и до захода. — Ведь мир велик!..»
— Гм… гм… — пробурчал доктор, — вот так история! Ну, а каково состояние вашего кошелька?
Фриц Гедерих печально улыбнулся и вытащил из кармана кожаный кошелек, сморщенный, как старая перчатка. Он бросил его в траву.
