Ловушку устроили следующим образом: сеть, размером метра два на два, за углы веревками привязали к макушке небольшой ивы, которую орчонок пригнул как нехер делать. Этот гамак опустили в воду, на дно. Сверху накидали овощей, предварительно поломав и подавив их, чтобы больше запаха давали. Местные жители сказали, что хатка тут, рядом, ориентируясь на тропинки, ведущие от воды на сушу. Иву привязали веревкой к лежащему у воды бревну, на которое был усажен орчонок с топором, следить за ловушкой. Мы же отправились в лес, искать все, что хотя бы самую малость светилось по-ингредиентскому. Результатом этого похода стал мешок серых груздей, полмешка местных подберезовиков, два зайца, ловко подстреленных Шозахом и бешенная лисица, которой Конзах тупо сломал шею одной рукой, пока та яростно и самозабвенно грызла его толстый, подбитый кольчугой сапог. Вот и пригодился квест на больную животину, так хоть на толпу, но золотой заработали.
Желчь лисицы тоже проканала за ингредиент. Подозреваю, что свойства будут похожие на волчью – все же родня куда более близкая, чем с тем же медведем или барсуком. Прочих ингредиентов, как ни прискорбно, оказалось мало. Несколько штук какого-то странного древесного гриба-трутовика. Заметил я их случайно, ибо рос он на высоте пяти метров. Хорошо, что сатир был достаточно ловкий и прыгучий. Забраться на вершину за добычей и спуститься ему не составило никакого труда. Ну и несколько пучков уже знакомых мне трав.
На обратном пути по направлению к Младшему, уже издалека мы услышали пронзительный визг. Словно маленькую девочку посадили в бочку с мышами.
- Надо же. – удивился Шозах. – Получилось?
- Что получилось? – непонимающе посмотрел я на него.
- Ну, бобра наш зеленый друг поймал. – усмехнулся он в ответ. – Либо, ребенка какого-то от скуки решил заживо сожрать.
Ускорившись, мы вскоре вышли на берег реки. На распрямившейся иве висела сетка, в которой копошились три бобра. Насколько они были взрослыми, хер их знает, но уровни у них были десятый-пятнадцатый. И эти звери орали на всю округу. Чего орали? Да орчонок им зубы или выбил, или выдрал. Судя по пожеванным веревкам ячеек сетки – потому что имущество начали портить. Даже малость жалко стало грызунов. Они ж теперь максимум – сосуны. Отбросив начавшие беситься пошлые фантазии, я попросил спутников аккуратно их прибить. Конзах аккуратно посворачивал им шеи, и я приступил к добыче ингредиентов.
Те самые железы, что мне были нужны, оказались размером с небольшое куриное яйцо, второго сорта. Итого шесть штуковин с названием «Струйная бобровая железа» и с двумя скрытыми свойствами. И, едва я закончил снимать с тушек шкурки для скорняка, пока остальные готовили ужин из зайца и грибов, как за спиной, со стороны леса раздался переполненный злобы визг-крик. Видимо, была в этот звук примешана какая-то магия, потому что вместе с мурашками меня окутал паралич. И не только меня.
Первым от паралича очнулся Конзах. Подскочив, он схватил щит и, прикрывшись им, кинулся в сторону источника звука, уходя из моего поля зрения. И тут же раздался мощный удар, а танк скрылся в озере, подняв здоровенный фонтан воды.
Вторым от незнакомой магии освободился Блеезеер. И теперь я, наконец, понял, зачем бардов в пати берут. Вместо того, чтобы бросаться и бодать нового противника, сатир ловко запрыгнул на ближайшее дерево и, вынув свою флейту, принялся наяривать. Мелодию. Флейта же не кожаная. Меня паралич тоже постепенно начал отпускать, и мне удалось повернуть голову. Огромный, полутораметровый…
«Старый бешенный бобер, 72 уровень»
Яркими красными буквами. И шкала здоровья, заполненная на две трети. Зверь заметил, как сатир запрыгнул на безопасную ветку, и тут же бросился за ним в погоню. Только вот не стал прыгать под деревом, или пытаться взобраться вслед за добычей. Бобер тупо начал подгрызать ствол молодой осинки. Один укус – четверть диаметра ствола. Целых три укуса успел сделать, пока Блеезеер брал первые ноты свой гипнотизирующей мелодии. На четвертом укусе зверь замер, но в движении пришло дерево. Само собой, сатир прекратил играть и с матом упал на землю вместе с осиной, крепко обняв ее ствол. Так получилось, что упало дерево ровнехонько на грызуна, что прервал существование бедного растения. И не причинило бобру никакого вреда.
Встряхнув головой, старый бешенный бобер отошел от усыпляющей мелодии и, дико запищав, прыгнул на Блеезеера. В тот же миг раздался щелчок, и зверя отбросило вбок, поворачивая тело в прыжке. Прокатившись кубарем по траве, бобер вскочил на лапы и, помотав головой с торчащей из уха короткой толстой стрелой, яростно пискнул и уставился на перезаряжавшего арбалет Шозаха. Злобно клацнув зубами, бобер выбрал себе новую мишень и бросился на стрелка.
