- Мой тебе совет, парень. – не повышая голоса, так же шепотом ответил алукард. – Думай поменьше. В этом мире не очень любят особо прозорливых.
- Да я уже заметил. – покивал я. – Думаешь, откуда у меня ненависть с вампирами? Я ж до секрета с происхождением этой расы додумался сам, просто сидя в лесу на полянке.
- Вот и я о том же. – с усмешкой кивнул он.
Магичка тем временем вполне успешно приступила к раскопкам. На каждом ее жезле светились оба кристалла. Рондо причудливо ими крутила, словно факир огненными палками на файер-шоу, а земля медленно, но послушно расползалась в разные стороны, оставляя небольшой, на одного человека шириной и высотой, проход.
- Не сказать, что мы прямо друзьями были. – после нескольких минут молчания неожиданно начал говорить Двал. – Но с Каншердиамонкенийралсатом у нас отношения были неплохими. Хотя, не будь мы оба отмечены силами тьмы, то еще неизвестно, как бы все сложилось.
- Если бы да кабы… - покивал я головой. – Кстати, а ты из какого мира, странник?
- Ты ошибся. – покачал головой вампир, но то, как он вздрогнул при этом всем телом, лишь вызвало у меня усмешку. – Ладно. Чем я спалился? Я думал, что за все свои прожитые сотни лет научился это скрывать.
- Да это просто местные – тупицы. – ухмыльнулся я. – А так… Ну, ты легко понял, что я сам из странников, хотя это должно быть нерядовым явлением и в каждом чужестранце иномирца распознать - тут нужен опыт. Но главное… Когда говорят про родные места, то говорят обычно «наши края, наша страна, моя родина». И даже когда говорят «этот город, в этих краях», то говорят это по-особому, и по интонации понятно, что речь идет о родном или чужом месте. Ты называешь этот мир чаще «этим», причем с такой, с чужой интонацией. А местные, тот же сатир, чаще говорит «наш мир». Вот он местный. Может быть, еще дело в том, что местный язык не подразумевает интонаций? В моем родном вот она огромное значение имеет.
- Что ж, повторюсь. Или думай поменьше, или болтай, что надумал, пореже. – склонив голову, ответил вампир. – Во-первых, меньше шансов, что сболтнешь лишнего, во-вторых, как я уже говорил, умников тут особо не любят. В-третьих, если кому разболтаешь, что я иномирянин, то ты труп. В-четвертых, мир мой родной называется Нерен, но сомневаюсь, что тебе это что-то скажет.
Ну, с этим кровосос угадал более, чем полностью. Не знаю никаких Неренов. Хотя и вопрос был чисто для галочки, догадку проверить. Опять же, просто так это все совпало? Не верю я в случайности. Готов спорить на пузырь, что неспроста мы повстречались.
В общем, пока Рондо невидимой лопатой ковыряла стену, я бродил от трупа к трупу и говорил, что из кого нужно вырезать-вырвать-открутить. Надо ведь контракт отрабатывать. Остальные члены банды оказались гораздо богаче своего пахана на лут. Помимо зубов, что были ингредиентами у всех упырей, еще у парочки таковыми значились когти, у троих – уши. Еще пара селезенок, одна желчь, два носа и – та-дам! Целых три мошонки со всем своим содержимым, чем сумели озадачить вообще всех присутствующих, даже старину Двала, ни разу за свои века не слыхавшем об каких-либо свойствах упыринных яиц. Что ж, не завидую теперь орденским алхимикам. Либо очень грамотно рассчитывать свойства, чтоб открыть их смешиванием, либо жрать кому-то придется. Или будет достаточно лизнуть? Нет, даже думать об этом не хочу.
В перерывах между ритуалами, пока восстанавливалась мана от выпиваемых для этого эликсиров, магичка тоже присоединялась к нашему вандализму. Только со своими целями. Оказывается, что классическая местная магия немного расходится с моей классовой, и если какой-то орган оказывался ингредиентом, то это еще не означало, что он пригоден в качестве магической продукции. Но и в точности до наоборот – многие магические запчасти из покойничков подходили для ритуалов, либо как крафтовый хлам для артефактов, но вот моим зрением они совершенно никак не идентифицировались. Вот Рондо и смотрела, что по ее специальности пригодно в качестве трофея.
Сатир сидел в проходе и бухал найденное в разбойничьих припасах вино.
Выполнив свою часть договора и убедившись, что больше ни в одном трупаке не осталось ни одного ингредиента, я пошел на свежий воздух. Там, чтобы не скучать, я принялся учиться разводить огонь местным аналогом огнива. Усиленное магией, оно давало хорошие такие снопы искр, раза в два-три гуще, чем даже наши современные варианты. Хотя, по идее, должно быть наоборот – обычное железо на кресале искр дает гораздо меньше искр, чем технологичные сплавы, созданные четко для этой цели. Но, то – без магии. Так что трут из мышиного гнезда вспыхнул ярким пламенем всего с третьей попытки.
