— А в гильдии все-равно пусть зарегистрируется! — ответила ему говорящая редька. — Чтобы сторожевой артефакт на него каждый раз не реагировал.
— Само собой. — удаляясь, бросил через плечо ей в ответ Алек.
Новый знакомый привел нас, что неудивительно, к себе в кузницу. Располагалась она недалеко от ворот, буквально метров двадцать. Огромная печка-горн на улице, под навесом возле просторной избы. Рядом плавильня. Ряд разноразмерных наковален, верстаки, точило… Про коллекцию разнообразных инструментов и вовсе молчу. Нормальная такая мастерская, не то, что у меня в подвале рангаровском — нож да руки из задницы, вот и весь набор. Пока орки парковали свои две лошадиные силы, Алек скрылся в доме и быстро вернулся обратно с ковшом в руках.
— Пей. — приказал он мне, сунув ковшик мне в руки. — Берсерк не должен вот так легко срываться на всякую шваль.
Я осторожно понюхал содержимое ковша, слегка светившееся по-ингредиентовски. Мята, валерьянка, еще что-то. Просто смесь отваров? Успокаивающий чай?
— Не боись, хотел бы убить — придушил бы. — усмехнулся он, глядя на это.
— Да не боюсь я. — ответил я. — Просто жалко такое сырье просто, как чай, пить.
С этими словами я взял щепку из дровяной кучи возле горна, и принялся мешать содержимое ковша. В итоге, несмотря на все мои сомнения, у меня получилось…
«Крепкое алкозелье успокоения»
«-200 к ярости»
«+400 к спокойствию»
«Крепость 50 %»
«10 порций»
— О, как тебе такой эффект? — продемонстрировал я результаты новому знакомому.
— Херня. — резюмировал он, посмотрев свойства зелья. — Отвар, он мягко успокаивает, и действует долго, часов шесть-восемь. А это пойдет только чтобы быстро снять приступ гнева.
После чего вернулся в дом и вернулся с новой порцией отвара, которую он и всучил мне.
— Пей и не мудри мозги. — буркнул он. — И привыкай. Раз уж тебя угораздило привлечь внимание бога войны, то теперь это твое питье на всю жизнь. «Берсерк» должен быть умением, что ты сам способен вызывать и прерывать. Иначе так и будешь на каждое быдло срываться, пока на рудники не угодишь. И поверь, без боевого опыта ты ничто с любой силой, и героев, что смогут тебя одолеть, полно. Те же маги, или лучники высокоуровневые. А стража привратная — это так, тревогу поднять, да божественные артефакты нелегальные отслеживать. Туда тех спихивают, кто даже на городской патруль не годится.
— А еще. Что это за фокус такой с удушением? — решил я сразу уточнить заинтересовавший меня момент. — Очки жизни сначала к нулю пошли, а потом — раз! И вернулись. Как так?
— А это известный трюк, так-то. — махнул он рукой. — Просто, когда душишь кого, то жизни уходить-то не через что и некуда. Но вот для того, чтобы восстанавливать тело, ему воздух нужен, а не одна лишь системная магия. Вот система и забирает при удушении очки жизни, чтобы дисбаланс не возник. А потом возвращает обратно, если душить перестали раньше, чем смерть наступила. А то бы что получалось — умер человек с полным запасом очков жизни. Ерунда!
— Спасибо, вкусно. — протянул я Алеку пустой ковш, что оприходовал, пока он лекцию читал. — А как ты узнал, что я там начал срываться, чтобы прибежать? Ману Джигурды ощутил?
— Что? — вздрогнул кузнец. — Как ты его назвал?..
После чего посмотрел на ковш с моим алкозельем, на сатира, немного выше моей головы, видимо, читая имя и титул, после чего схватился за голову, зарычал и рванул в свой дом, чуть ли не вышибив лбом дверь. Благо что она наружу открывалась. Хотя, что-то мне подсказывает, он бы и внутрь ее открыл, не заметив, в случае нужды.
— Я так понимаю, он с Веселителем знаком не понаслышке? — спросил я у Блеезеера. — Раз так на слово «Джигурда» реагирует?
— Есть такое дело, да. — покивал головой рогатик и хотел еще что-то добавить, но кузнец к этому времени уже выскочил наружу с каким-то листком в руках.
— Вот, держи рецепт отвара и иди ко всем богам. — всучил он этот листок мне и принялся уталкивать меня в сторону телеги. — Не хочу больше ничего с Веселителем иметь! Хватит!
— А за кузнечными то поделками хотя бы заходить можно? — аж растерялся я от такого напора.
— В городе пять кузнецов помимо меня! ПЯТЬ! — дотолкав до телеги, отбежал от меня Алек на порог своего дома. — К ним иди! А я устал от всего! Я просто хочу ковать! Прощай!
После чего хлопнул дверью и, судя по звуку, закрыл дверь на пудовый железный засов. А через несколько секунд повторил манипуляцию с оконными ставнями.
— Я так понимаю, он не особый фанатик твоего бога? — усмехнувшись, обратился я к сатиру.
— Веселитель любит шутки шутить. — хихикнул Блеезеер. — А Алеку его юмор не очень нравится. Очень уж серьезный.
— Ну и хрен с ним. — пожал я плечами и посмотрел на листок, который всучил мне коллега по берсячьему мастерству.
Оказалось, что это не совсем листок, а скорее — клочок. Кусок тонкого и даже отбеленного пергамента. Кожа. Бзик у местных что-ли на коже? В лесу живут, и бумагу так и не изобрели? Может, принести им часть цивилизации и нежность зевы делюкс? Ладно, это потом.
На пергаменте были начирканы, явно на скорую руку, черным восковым карандашом слова.
