По историческим сведениям первые из известных примеров самоубийства совершены на Востоке, где господствовал пантеизм, выразившийся вполне в буддизме. В Китае, Японии и Индии самоубийство считается не только невинным, но даже очень похвальным, тем более, что великий Будда лишил себя жизни в голодное время для того, чтобы другие могли прокормиться его мясом. Напротив того халдеи, персы и евреи считали самоубийство низким поступком. В Египте самоубийство особенно было распространено во времена Марка Антония, и в этой стране даже составилась академия, в которой собирались многие особы, желавшие лишить себя жизни. В этих собраниях самоубийство Антония и Клеопатры считали образцовым, и члены академии заботились только об изобретении самого легкого и приятного способа лишить себя жизни. В Европе древние кельты имели почти такие же воззрения на жизнь, как и восточные народы.
Многие писатели, а в том числе Вольтер, считают самоубийство Катона за подвиг великодушия. Ликург лишил себя жизни, чтобы принудить соотечественников не изменять данной клятве. Говорят, что Фемистокл отравился, чтобы не вести персов против своих соотечественников. Чтобы предотвратить кровопролитие, император Оттон решился лишить себя жизни. Из самоубийств классической древности замечательно самоубийство Брута и Кассия. Петроний совершенно хладнокровно лишает себя жизни, когда лишился дружбы Нерона.
Учение стоиков или последователей Зенона развило во многих равнодушие к жизни и это имело влияние на число самоубийств.
Из древних философов, Сенека более других защищал самоубийство. Знаменитый Цицерон много говорил в пользу самоубийства.
Во времена римской республики, когда народ был проникнут уважением к богам и считал их руководителями судьбы, самоубийства случались редко.
Греки, вообще, считали самоубийство за гнусное преступление. По их обычаю, тела лишивших себя жизни не сожигали, но закапывали, чтобы не запятнать огня, который они называли благородною стихиею. Затем нравы изменяются, и случаи самоубийства становятся частыми.
Христианство с большим трудом могло уничтожить укоренившееся убеждение, по которому самоубийство считали в средние века за благое дело. Замечательно, что в XI столетии Роберт I Норманский, прозванный Дьяволом, лишил себя жизни, написав сочинение, в котором защищал самоубийство и старался доказать, что никакие законы не воспрещают человеку лишать себя жизни.
Реформация глубоко потрясла веру средних веков и дала первый толчок к скептицизму, который отвергает всякий авторитет и ставит выше всего собственную личность, собственное мнение. Отчасти под влиянием этой самонадеянности возникло брожение умов, и число самоубийств увеличилось до неимоверности.
Нет сомнения, что самолюбие и гордость существовали всегда, но в новейшее время, не преувеличивая, можно сказать, что самонадеянность составляет почти всеобщую болезнь общества. Нет ничего удивительного, что лица, одаренные высоким умом, напр., такие, как Монтескье, Вольтер, Руссо, увлеклись софизмами и сделались защитниками самоубийства. Не подлежит, однако, никакому сомнению, что главнейшими причинами самоубийства, как в прежние времена, так и теперь — были пьянство и др. пороки.
В настоящее время число случаев самоубийства почти всюду в Европе возрастает неимоверно. K. A. Skelton, статья котораго была помещена в английском журнале „Nineteenth Century", признает, что главнейшею причиною увеличения самоубийств является — возрастание внутреннего недовольства (maialse) своим положением в массах населения, недовольства, проистекающего из развития потребностей, несоответственнего с ростом средств их удовлетворения. Это чувство недовольства усиливается еще преобладанием стремлений к чисто материальным наслаждениям и упадком религиозного чувства.
Чем ниже культурное состояние человека, тем меньше он ценит чужую жизнь; а чем оно выше — тем меньше он ценит собственную. У первобытных народов убийство — самое заурядное явление; самоубийства же редки. У цивилизованных народов — наоборот: самоубийцы преобладают над убийцами и тем значительнее, чем народ цивилизованнее. Это — строго математический закон. Как-будто есть какой то запас злого чувства, которое человек должен израсходовать, если не против других, то хоть против себя. Мрачный философ Ницше даже возникновение совести приписывает той же потребности человека — мучить кого-либо, — себя или других — безразлично. Не имея возможности истязать других, он рад потерзаться хоть сам угрызениями совести.
