20 марта Пугачева выступила в Донецке, 23-го – в Краснодаре, 24-го – в Ростове-на-Дону. 26 марта она добралась до Саратова. В последнем городе на концерте примадонны случился небольшой скандальчик. Несмотря на запрет певицы воздержаться от кино– и фотосъемок, тамошние телевизионщики внаглую установили камеру и начали снимать концерт. Увидев это, Пугачева бросилась в атаку. Причем ее не смутило даже то, что фонограмма песни продолжала еще звучать, из-за чего скандал выглядел забавно. Певица бушевала: «Что вы здесь делаете?! У вас свои порядки, а у нас – свои… Немедленно сворачивайте свою аппаратуру!..» и т. д.
До конца марта Пугачева выступила еще в трех городах: 28-го – в Волгограде, 30-го – в Ульяновске, 31-го – в Самаре. В последнем городе в те дни ходила такая шутка: «У филармонии фанеру разгружают. А что такое? Да Пугачева с концертом приезжает». Шутка оказалась пророческой: Пугачева спела там 26 песен, из которых половина звучала под фонограмму. Как сообщала У. Репка: «Некоторые песни «живьем» Алла вытягивала из последних сил. Кое-что пела сиповато-хрипловатым голосом. Добрая половина зала, несмотря на запреты, пронесла с собой фотоаппараты. Секьюрити беспощадно засвечивали пленки и организованными группами выводили людей из зала…»
В конце марта СМИ сообщили о новом скандале, связанном с именем Аллы Пугачевой. Оказывается, пока она «наматывала мили на кардан» в своем гастрольном туре, в Москве некие злоумышленники под покровом ночи проникли в ее офис «Алла» и выкрали оттуда запись будущего альбома примадонны «А был ли мальчик?» (большинство песен в нем принадлежали перу Любаши).
Мы помним, что в февральском хит-параде «Звуковой дорожки» в «Московском комсомольце» хит «Будь или не будь» резво рванул вверх, заняв 8-е место. В марте он так же резво… из топ-листа вылетел. То же самое произошло и с альбомом Пугачевой «Речной трамвайчик».
2 апреля гастрольный тур Пугачевой достиг Екатеринбурга. Как и в большинстве городов, там тоже царил ажиотаж. Фальшивых билетов было «настругано» столько, что изъять их все милиции не удалось (билеты стоили от 1500 до 3000 рублей). В итоге во Дворце молодежи без мест остались даже зрители «блатного» представительского ряда (там обычно восседают политическая элита и бизнесмены). 25 зрителей обиделись на такую ситуацию и потребовали вернуть им деньги за билеты.
3 апреля Пугачева уже была в Челябинске. Так вышло, но в этом же городе через день должна была выступать Земфира, с которой у примадонны были натянутые отношения. Зная о том, что в зале находятся поклонники молодой певицы, Пугачева не применула съязвить: «Дай бог Земфире иметь хотя бы 70 процентов той публики, которую имею сегодня я». Говорят, Земфира, которой донесли об этом знакомые, не стала вступать в полемику с примадонной и во время своего концерта отделалась одной-единственной фразой: «Ах, эта Алла!..»
К слову, Земфиру Пугачева в свое время прозевала: когда молодая певица только начинала свою карьеру, ее кассета попала к примадонне. Но эти песни не задели Пугачеву за живое. Потом она сильно расстраивалась по этому поводу, говоря, что и на старуху бывает проруха.
5 апреля Пугачева приехала в Пермь. Поселившись на обкомовской даче в пригороде города, так называемой Пролетарке, певица наотрез отказалась от каких-либо интервью. При этом сослалась на свое нездоровье (у нее действительно была высокая температура). По причине плохого самочувствия были внесены изменения и в программу концерта: «живьем» было исполнено гораздо меньше песен – всего восемь (концерт проходил в Культурно-деловом центре). Как пишет все та же У. Репка: «Во время исполнения песни «Все ушли в осень» Алла, видимо, задумавшись, не попала в «фанеру». Микрофон был где-то сбоку, а куплет начался. Реакция у Аллы оказалась не самая быстрая. Потом, когда она опять не попала в «фанеру» на песне «Тысячу лет», Пугачева попросту махнула рукой, бросила микрофон и продолжила актерский этюд по мотивам песни. Видимо, по вине звукорежиссера звук то пропадал, то появлялся… Любимую многими песню «Старинные часы» певица начала за здравие, а кончила за упокой. То ли ей дыхания не хватило, то ли болезнь сказалась…»
