— Стой-стой-стой! Погоди! Ты главное держи себя в руках, — приходит на выручку сердобольный Венька. — Не раскисай. Не ты первый, не ты последний. Я-то, откровенно говоря, думал, что она меня выберет…
Семён Маркович неожиданно сильно обижается.
— Почему это тебя? — сдерживая и гнев, и тон, переспрашивает. — У меня тоже шансы были. — Шипит он. — Даже больше шансов. У меня ведь, как-никак, недвижимость в Австралии кое-какая, сбережения…
— А возраст? — так же тихо, чтобы Гейл со Смирновым не слышали, парирует Венька. — Забыл?
Они похоже совсем забыли про своего соперника Стива.
— А что возраст, что возраст? — возмущённо ахает продюсер Вайншток. — Я знаю массу достойных мужей, которые женятся и в восемьдесят лет, ещё и детей рожают.
— От кого?
Стив в ужасе переводит взгляд с одного на другого, и обратно…
— От их, молодожёнов! — уверенно заявляет продюсер.
— Ты не молодожён, — с юношеской наглой непосредственностью, свойственной молодому поколению, парирует Венька. — Я для неё лучше. Я моложе. Я орёл!
— Простите, я ничего не понимаю… — приходя в себя, сглатывая, нервно перебивает Стив. — Одну минуту! По-моему, вы только что с ней знакомились. Я же видел! Вы же не знакомы были!
— Стив! Стив, старина! — со вздохом Венька обнимает друга. — Брат ты наш по несчастью! Женщины они… Понимаешь? — вертит перед носом Стива пальцем. — Сплошные тайны и загадки. Живешь с ней всю жизнь, живёшь… А потом оказывается, что у нее трое детей в этой… в Закидонске.
— Где?
— Не важно.
Стив потрясён и полностью потерян.
Теперь ему на выручку приходит уже Семён Маркович.
— Стив, поверьте мне, опытному… эээ… человеку. Всё в жизни проходит. И это пройдёт. Забудь! Мы тебе такую невесту в России найдем, пальчики оближешь… эээ… закачаешься!
— В России? — как загипнотизированный, эхом переспрашивает Стив.
— Конечно! А где ж ещё? Только в России, — поддакивает Венька.
Вайншток, как профессиональный тамада, угадывая срочную «перемену блюд» за столом, в данном случае в разговоре, ловко сбросил с плеча бесполезный до этого момента тинейджерский рюкзак, достал из него полулитровую плоскую флягу из белого металла, крутанул её в руке, как шейкер, прислушался к отзвукам благодарно взволновавшейся жидкости, на русском языке с чувством продекламировал:
И звон из ящика был сладок, и каждый понял:
«Есть, порядок!» И подтвердил Марковский: «Есть!»
— Извините, я не понимаю… — по-английски, обиженно заметил Стив.
— Жаль, это Евтушенко! — отвинчивая пробку, вновь переходя на английский, огорчается Сёма. — На вот, хлебни. Русская водка. «Немирофф». Но тоже хороша. Помогает. Выпей, а потом резко махни рукой: мол, умерла, так умерла. Извини, Стив, за дурной каламбур. Это поговорка у нас такая… Забудь, в общем!
Стив машинально прикладывается к горлышку. Веня, наблюдая за глотательным рефлексом Стива, ревниво замечает продюсеру по-русски:
— Ты смотри, щас всё выпьет…Эй, эй… Это не кока-кола.
— Веня, не мешай человеку, видишь, мальчик расстроился… Главное, дело сделано, и без рук!
— Ну так, БДТ.
— Ага. КВН.
— Красиво, да? — задумчиво в это время спрашивает Гейл у Смирнова, указывая на проплывающие под ними верхушки деревьев. — И страшно…
Смирнов с любопытством заглядывает вниз, кивает головой, да, красиво…
— У нас дома тоже очень красиво, — но с последним молодецки не соглашается — чего страшного? Здесь же надёжно всё. Швеция, — говорит он.
Гейл неопределённо качает головой…
— Высоко… Но правда красиво…
— Да! — поддакивает Санька, мучительно размышляя, как бы ему так удачно и естественным образом перейти к выполнению «важного» задания, и вдруг, слышит:
— А как там… эээ… ваш музыкант Тимо… ффе-ев… — с запинкой спрашивает она. — Евгений, кажется, трубач? Хороший музыкант, кстати…
Сама спросила! Опередила. И лицо её при этом порозовело, или это солнечный луч Гейл высветил… Санька заметил это, но мелькнувшую ревность пинком загнал в дальний угол сознания. Как хоккеист «лишнюю» шайбу с поля… Угадала она или подслушала, или… Наверное — или. И в самом деле, не о старшине спросила, не о Кобзеве с Трушкиным, или о дирижёре, на худой конец, а о Тимофееве…
— Кстати, он же вам привет передал! — обрадовался Санька подсказке. В поисках привета энергично захлопал себя по карманам. — Хороший трубач. Лучший! — он видел, девушка слушала внимательно, чуть прикрыв глаза и с полуулыбкой. — Он двойное стаккато у нас запросто играет, да… Высшее музыкальное образование! Настоящий джазист! — почти светясь, обрадовано тараторил Санька. Как всё же легко хвалить не себя, а других, друга, пусть и товарища. Тем более, что Санька совсем не врал, он говорил правду, и это радовало. Женька достоин её был. Не он, Смирнов, а Женька Тимофеев, прапорщик, трубач. — Хороший парень. Вот такой… — Смирнов даже большой палец в правом кулаке показал. — А техника?!.. Вы видели. — Разглаживая рукой, протягивает ей несколько сложенных листков бумаги, изрядно помятых. — Вот, извините, помялись. — С намёком на происшествие с задержанием.
