— Ты не отвлекайся на какую-то там охрану, не уводи в сторону, — потребовали едва ли не хором. — Они нам без разницы, хоть тюлени, хоть моржи. Ты про Гейл рассказывай, как она, что она, ну?
Только под нажимом, совсем скучно, Смирнов признался:
— Нормальная чувиха, я же говорю, и всё прочее, — и опять вильнул в сторону. — Я у них там, в книге почетных гостей расписался, и сертификат получил.
— Какой такой сертификат? Покажь, — насторожился Кобзев. Сашка Кобзев, кларнетист.
— А его командир полка забрал…
— Как забрал? Зачем? — удивился Тимофеев.
— А Золотарёв-то каким боком там взялся? Тоже там был? — расширил вопрос Генка Мальцев. — По контрамарке что ли прошёл?
— Нет, он меня встречал… и провожал.
— Ух, ты! Охранял, значит, или на всякий случай?
— На всякий случай, наверное. — Предположил посланец. — А сертификат взял, говорит, в роте потеряться может, а у него сохраннее… Красивый сертификат был, в рамочке. Отдаст на дембель, сказал.
— Ага, отдаст, — хмыкнул Мальцев. Услыхав про котиков, он сразу поменял лёгкое отношение к походу Смирнова вообще, и к этому посольству в частности. Не привычно для себя брюзжал. — Если красивый и дорогой, держи карман шире. Заныкает или дома на стенке повесит…
— Или в своей бане.
— У него наверное сауна.
— Не важно, сауна-баня. Там и повесит. Зря ты отдал, парень, зря.
— Ладно, проехали. Что ещё дали? — теребил Саньку народ.
— Ручку ещё подарили, — вспомнил Смирнов.
— Какую такую ручку? Покажь.
Санька вытащил из нагрудного кармана американский перламутровый подарок, толстый как выставочная морковка:
— Вот.
— Ну-ка…
— О…
— Это же… «Паркер», чуваки! Настоящий «Паркер»! Долларов двести, если не все пятьсот стоит, точно, — воскликнул знаток пишущих средств Чепиков. — Подарочный. Подари мне.
— Ну да, щас! Почему это тебе? — не согласился Мальцев.
— Не спорьте… — вступился Трушкин.
— Ёшь твою в медь! — продолжал восхищаться Чепиков. — Такие только банкирам дарят, я в журнале в каком-то видел или президентам, зуб даю. Золотое перо, мужики! Вечное. Хор-рошая вещь. Что будешь с ней делать, а, Санька? Это ж, такие деньжищи! Продашь? — бился за идею заполучить вещицу Чепиков.
— Нет, старшине или дирижеру подарю, — особо не раздумывая, предположил посланец.
— Да?!
— Вот это правильно, Санька, — качнул головой Мальцев. — И никому не обидно будет.
— Мудро решил, парень, не полетам мудро. Молодец! — похвалил и Трушкин. — Далеко пойдёшь!
— Не-не-не-не, только не старшине, — мгновенно мстительно опротестовал Кобзев. — Ну его на фиг, этого гундявого «трубачилу». Уж если дарить — только дирижеру. Он любит всякие такие штучки. Но такой дорогой у него никогда не было, я знаю. Пусть порадуется чувак на старости лет. Дари ему, Санька, не прогадаешь.
— Замётано!
— Решили! Ещё что? Выкладывай, — требовал дальнейших «открытий» вошедший во вкус народ.
— Пакет вот, — про цветы Санька не стал говорить, чтоб не позориться.
— Какой пакет?
— Ну-ка, показывай!
…
Наступила тишина. Народ разглядывал яркие упаковки. Нельзя сказать, что «дикими» были или заморских этикеток не видели — видели, видели! Сейчас этой — какой хочешь рекламы, хоть ложкой хлебай… Безвкусица и подделки. Но тут… Из самого посольства, из той самой Америки… Недолго разглядывали. Сувениры мгновенно лишились защитной одежды.
— Ух, ты, чуваки, глянь, это же Ронсон!
— И галстук с подтяжками!..
— А это… несессер, мужики! Точно несессер. Смотрите сколько в нём ценного… Это мне! О!..
— Америкен-бой… майка. Это Саньке подарим, пусть на гражданке потом хиппует! — Кобзев великодушно протянул майку Смирнову. — Носи на здоровье, и нас вспоминай…
— А это что такое яркое, Сань? Презервативы что ли? Или жвачка? Пахнут вкусно!
— Это… Да, — вертя перед глазами упаковку, подтвердил Санька. — Презервативы. «Надёжные», с «клубничным ароматизатором», написано. И вот ещё… Мэйд ин Чайна. Китайские, значит.
— О, если китайские, значит фуфло!
— А написано «Надёжные».
— Ага, там напишут…
— Всё равно, «Надёжные» — это мне, мужики, мне! Дайте сюда, дайте… — взвился Кобзев.
— Ага, Шура, примерь, может не твой размер… — разглядывая разобранный на подарочные предметы несессер, заметил Мальцев. — Проколешься.
— Мой размер, мой… Они безразмерные, я знаю… Испытаем сегодня.
— Чтоб по-честному, всем раздать нужно… — предложил Тимофеев. — По братски.
— Нет, всем не получится, только контрактникам музыкантам, причём старикам… — Решительно отрезал Трушкин. — Молодёжь и срочники отпадают. Я разделю. Дайте!..
— Мужики, глянь сюда, гляньте, тут сигары ещё! Умм… Слышите, какой запах… Кубинские или Гавайские, да, Санька, глянь! Настоящие! Настоящий табак, нет? О-о-о!
— Ну-ка, ну-ка…
— И мне!
— Открывай.
— Мужики, там где-то отчекрыжить нужно, я в кино видел… Ножничками так.
— Я знаю, я… Дай-ка, покажу. Дай… Вот здесь нужно… — Геннадий Мальцев уверенно ткнул пальцем… Потом почему-то передумал и указал на другую сторону сигары. — Или здесь! — И не менее уверенно заключил. — А всё равно с какой, лишь бы дым шёл. У кого ножик есть? Отрезай вот тут… Ага!.. Зажигалку! Где тот Ронсон? Сейчас проверим, работает или нет…
