Кто-то из срочников воспользовался странным состоянием вновь вошедшего музыканта:
— Товарищ прапорщик, а у вас не найдётся, случайно, лишней сигаретки?
Тимофеев машинально кивнул головой, достал пачку сигарет, не глядя протянул солдату. Тот вежливо принял её, задержал в руке, не веря ещё удаче, удивлённо поднял глаза, видя, что «товарищ прапорщик» уже отвернулся от него, получается, всю отдал — небывалый случай! — солдат зажал пачку в руке и рванул на выход… Шустро рванул, но… Не тут-то было! Вокруг бдили. Его тут же поймали, задержали… Силовым методом, не взирая на намеренно отчаянные крики и вопли «счастливчика», произвели изъятие и немедленный делёж… Оставили его с пустой пачкой и поломанной сигаретой.
— Но она же уехала!.. Уехала! — ничего не замечая вокруг, как в бреду, одно и тоже повторял Тимофеев. — Как же я упустил её, как? Мне нужно было догнать её, догнать… Обязательно поговорить с ней, увидеть… А она уехала… Всё! Что мне делать? Что? Санёк, Лёва, Генка?
Друзья смотрели на Женьку с тревогой, жалостью и сочувствием, как на больного. Единственным, кто сейчас конструктивно и без эмоций здесь мыслил, был Кобзев.
— Она вроде говорила, что улетает… А когда? Не помните? — спросил он. Друзья не помнили, отрицательно качали головами. — Где она уже была, зачем прилетала, где она завтра будет… Кто знает? — наседая, спрашивал Кобзев, и сам вдруг ответил. — Я знаю!
— Ну! — ахнул Тимофеев. — Где?
Снисходительно оглядев друзей, Кобзев спокойно ответил:
— Воспиталка наша знает, полковник Ульяшов. Вот кто!
— О! — повисло общее восклицание.
— Полковник?! — переспросил Мальцев. — А что, да… — восхитился Генка. — Молоток, Сашка! Ульяшов вполне может знать… Вполне.
— Значит, идём к полковнику. Только туда, — высказал решение Кобзев.
— А занятия? — в голос воскликнули Мальцев с Трушкиным…
Эх, чуть не забыли про занятия, да, это серьёзно. Но решение Женькиных проблем было естественно важнее… На парне лица нет, того и гляди с ума сойдёт или заикой станет.
— Скажете дирижёру, что мы с Тимохой в санчасть, — как всегда нашёлся Кобзев. — С температурой пошли.
В очередной раз громко бабахнула входная дверь…
— Ага! Атипичная пневмония? — весело хмыкнул Трушкин. — Да?
— В этом роде что-то… — небрежно бросил Кобзев и развернул Тимофеева на выход. — Пошли… Я поговорю.
Коротко кивнули головами вошедшему медбрату, давно знакомому и тоже контрактнику. Фельдшер, на ходу прикуривая сигарету, оглянулся на них…
— У кого это здесь атипичная пневмония? — подойдя к Трушкину (Генка Мальцев в это время шагнул в туалет), по-свойски здороваясь, спросил он. — Кому нужно укольчик прописать? Мы это щас, у нас запросто!
— Да вон, у Тимофеева с Кобзевым, — кисло, представляя, как им от дирижёра попадёт, замечает Трушкин, и добавляет. — Одним уколом тут вряд ли обойдётся. Дело серьёзное. Укола точно мало будет…
Медбрат перестаёт улыбаться, хотя улыбка ещё и не погасла, держится в уголках губ, он осторожничает, знает, как музыканты могут подшутить… Выдыхает пока сигаретный дым.
— Так серьёзно? — вновь затягиваясь, внешне совсем без интереса спрашивает.
— А то! — всё ещё думая о своём, подтверждает Трушкин.
— У-у-у! — тянет фельдшер. — Плохо значит дело!
— Куда уж хуже! — соглашается Трушкин.
— А куда это они пошли?
— Куда-куда… — встречая глазами появившегося из туалета Мальцева, бодро отвечает Трушкин. — На кудыкину гору, вот куда. — И добавляет. — В штаб…
— А зачем?
— Много будешь знать… — поднял палец Трушкин…
— Военная тайна! — хохотнул фельдшеру подошедший Мальцев.
Музыканты вышли, а фельдшер в раздумье остался стоять. Правда, курил он не долго. У него тоже служба. Служба-служба! Она — родимая!
Короткий стук в дверь кабинета прервал размышление полковника Ульяшова…
Заместитель командира полка по воспитательной части, сидя в своём кабинете спокойно перебирал бумаги на рабочем столе. Он только-только успокоился, расслабился от ответственной работы — встречи «высокой» заморской гостьи, и, слава Богу, проводов её. С усмешкой уже вспоминал, как сильно испугался, прямо до чёртиков, за непременно скандальный поход молодого солдата в американское посольство — неслыханное дело. Неслыханное!! Испугался ответственности, вернее, возможных последствий… Хотя, слава Богу, решение принял не он, а командир полка. Командир! Ему бы и отвечать. Правда и зама бы зацепило, но… Вроде обошлось… Солдат не подвёл, ефрейтора получил за это… Но… командир его удивил. Ой, как удивил! Не просто удивил, а ошарашил просто. Авторитет зама может и не подорвал, но всё же, не по-товарищески как-то получилось. Ведь они почти ровесники, правда командир на лет пять-шесть моложе, но это мелочи, ерунда, они из одного училища, столько лет почти вместе, полковники, и…
