— Ты рассуждаешь именно как старожилы, которые впрочем и не поддержали выбор Виртуса. Дайя, во-первых, обладал большей комбинацией способностей, чем бывшее поколение, при этом все они являлись весьма ценными — сила, растворение предметов, дар видеть сквозь предметы, интуиция; во-вторых, в борьбе он не раз проявлял себя как яркий лидер; в-третьих, он сам подросток, поэтому в сочетании с шестым чувством отлично прогнозировал действие десмодов; а в-четвертых, несмотря на возраст, он был мудрее, чем многие Фатумы.
Так что теперь каждое его слово — это для нас приказ. Мне же он наказал патрулировать ближайшие города, а главное — защищать тебя.
Я промолчала. И все это он не собирался мне говорить. Почему? Что в этом такого, что нельзя мне рассказывать? Ферзь. Теперь он главная фигура, которая полностью решает за «Короля».
— Спасибо, Винь. Теперь мне многое понятно.
— Я рад, что смог тебе все объяснить.
— Я тебе благодарна, но пожалуйста, можешь оставить меня одну… Мне нужно многое обдумать.
— Ты меня прогоняешь?
— Да.
Сегодня я не собиралась больше врать. Не хочу быть как Дайя. К чему привело его желание угодить мне? Лучше прямо сказать в лицо, чтобы не терзать себя и других.
— Хорошо. Пока. — Винь немного удивился моему ответу, взял сумку с учебниками и вышел из дома.
— Пока.
Я не стала его провожать. Дверь за Винем захлопнулась с глухим щелчком… как и моя душа…
Я всё же начала новую жизнь. Я ходила на занятия, готовилась к экзаменам, встречалась с друзьями, болтала с мамой по телефону, продолжила заниматься утренней пробежкой… Я вернулась к тому периоду, который назвала «до него», когда ни чудеса, ни странности не были знакомы. Изменилось только одно: мое отношение к жизни. Я потеряла всякий интерес к происходящему вокруг. Мир превратился для меня в чёрно-белую картину, в которой полностью отсутствовали иные цвета палитры. Я старалась занять всё свободное время, чтобы не появилось ни единой секунды, когда можно было отвлечься на мысли о Дайя. Для этого я нашла несколько занятий, который помогали мне полностью впадать в прострацию.
Я бралась за организацию любого школьного мероприятия, вступила с позволения Фионы в редакцию газеты, участвовала в выступлениях, соревнованиях. Я проводила в школе по максимуму времени, чтобы не возвращаться в одинокий домой.
Я училась как никогда: читала и перечитывала все учебные материалы, которые только находила, решала задачи и примеры, выполняла задания повышенной сложности, которые никому не были особо-то нужны, садилась разбираться даже с теми темами, которые не входили в программу школьного обучения. Растворяясь в формулах, доказательствах, графиках, правилах и теоремах, я забывала о Дайя, чего и добивалась. Я удивляла друзей и учителей тем, что могла ответить на любой вопрос, который только задавался. Меня стали называть «всезнайкой», «ходячей энциклопедией», «ботанка», но мне было наплевать… лишь бы не думать о нём.
В моем доме никогда не смолкала музыка. Я боялась этой неестественной тишины, которая стала просто невыносимой после отъезда Дая. Плэй-лист играл с утра до ночи, прокручивая одни и те же песни, которые когда-то мне скинули братья Смэш.
Я пыталась забыться на кухне, серьёзно взявшись за совершенствование своих кулинарных способностей. Я перепробовала всевозможные странные и экзотические рецепты горячих блюд и десертов, которые только попадались на глаза.
Я потеряла счет времени. Различала лишь день и ночь. Отсчет же проводила по дням недели: с понедельника по пятницу я полностью отдавалась школьным делам, в субботу давала уроки математики, встречалась с подругами, а каждое воскресенье ездила в дельфинарий, который открылся с потеплением. Все те же трюки, все те же дельфины. Я садилась где-нибудь на дальнем ряду трибун и наблюдала за выступлением. Я знала, что Афа и Эврика чувствовали моё присутствие. После шоу, когда дельфин отводили в бассейн, я спускалась к ним в тоннель. То, животное, что когда-то Дая разбудил во мне, помог найти с ними общий язык. Я научилась понимать их жесты и разбираться в необычном свисте, которые они издавали. Только они также скучали по Дайя, как и я. Мне хотелось прикоснуться к их совершенно гладкой и влажной коже, но нас разделял толстый слой стекла.
Если новая жизнь устраивала и приводила в восторг всех окружающих, то лишь одну меня она совершенно не радовала. Мои успехи не играли никакой роли на фоне желания забыться. Всё, чем я занималась, было лишь прикрытием, стремлением никогда не оставаться одной. Я все делала на автомате, без души, интереса и увлечения.
