– Ох, я прям запыхалась! Тебе понравилась песня? Она хоть и старая, но получше многих новых. Да-да, спасибо. Мне как обычно, Майк. А мы с тобой раньше не встречались? Ну, ты много потерял…
Все коридоры одинаковые горят светильники черные комоды желтые покрывала на кровати поцелуй меня…
– Да, милый, конечно, только не спеши штаны снимать, дай мне перевести дух. Эти лестницы…
Запах пудры пота духов.
– Да, милый, сейчас разденусь. Ты погоди минуточку. Нет, разбавлять не надо. Лей, не жалей. О, забористо! Ну, иди ко мне, дружок, помилуемся. А ты хорошенький! Только сперва давай разберемся с обещанным подарочком. Ух ты, где ты столько десятицентовиков набрал? Трамвайную кассу вскрыл, что ли? Нет-нет, хватить бражничать, давай по-быстренькому, мне на сцену возвращаться…
Он ощупал темноту и нашел-таки, вот, лежит на боку там еще что-то плещется о господи надо уносить отсюда ноги пока никто не заметил…
Солнце слепит, надо проверить за подкладкой, может туда завалилось… еще один столбик десятицентовиков… запрятать в подол майки завязать узелком проклятый клоповник все они клоповники но бутылка пробки не надо к черту воду я им всем покажу сволочам меня никогда не найдут… ловко следы замел сволочи проклятые саданул ему в рожу и он повалился на диван рот раскрыл старый хрен так и не понял что произошло но я от них убегу наряжусь индусом загримируюсь потемнее тут же был еще глоток эх ворюги сюда прокрались и все вылакали выпустите меня дышать нечем господи проклятые стулья скользят туда сюда но если вцепиться в ковер то не заскользишь и об стену не ударишь кулаком по каминной полке а она сидит на краешке дивана и смотрит на свое отражение в стекле доски объявлений перед церковью когда дверь на чердак заколотили а руки смяли скатерть и я ему врезал, Цыганок. Жирная сволочь надеюсь я его ослепил следуя за звездой в его фонаре вниз головой с зеленеющего дерева.
В вагончике администрации Макгроу печатал письмо на пишущей машинке. В дверь постучали. Он прикрыл глаза ладонью от света настольной лампы и рявкнул углом рта:
– Чего там?
– Мистер Макгроу?
– Ага. Чего тебе? Я занят.
– Хотел с вами поговорить про ‘тракцион. Дополнительный ‘тракцион.
– Ну входи, – сказал Макгроу. – Чем порадуешь?
Бродяга – без шляпы, в грязной рубашке – сжимал в руках полотнища, свернутые в рулон.
– Позвольте представиться, – заплетающимся языком начал он, – Аллах Раджид, знаменитый руковед. Готов немедленно открыть лавочку. У меня и реклама имеется. Людей читаю лучше всех на свете. Позвольте продемонстрировать.
Макгроу вынул сигару изо рта.
– Прости, браток, у меня полный комплект. А я сейчас занят. Возьми в аренду пустую палатку и работай себе на здоровье. – Он заправил в пишущую машинку чистый лист. – Я серьезно, приятель. Да, и пьяниц мы на работу не берем. Господи, от тебя так воняет, будто ты все штаны обоссал. Пшел вон!
– Ну позвольте мне вам показать, что я умею. Честное слово, вы не пожалеете. Настоящая, классическая хиромантия. С одного взгляда определяю прошлое, будущее и настоящее.
Макгроу холодным взглядом окинул бродягу – тощего, высокого, почти до потолка. Волосы темные, но на висках и надо лбом светлеют корни. Крашеный. В бегах.
Внезапно управляющий улыбнулся.
– Да ты садись, приятель, – предложил он и достал из шкафчика бутылку и две стопки. – Выпьешь?
– Благодарю вас, сэр. Приятно промочить горло с дороги. Мне нужны только складной столик и навес, а вывеску я сам установлю.
Макгроу помотал головой:
– Нет, мне не нужны хироманты. Копы их очень не любят.
Бродяга не сводил воспаленных глаз с бутылки.
– Еще стопочку пропустишь? – предложил Макгроу. – Так вот, я и сам хиромантов недолюбливаю. Уж слишком старомодно. Нам нужно что-нибудь новенькое. Сенсационное.
Пьянчужка рассеянно кивнул, глядя на бутылку. Макгроу спрятал ее в шкафчик и встал из-за стола.
– Извини, дружок. Попытай счастья в другом месте. Всего хорошего.
Бродяга ухватился за подлокотники кресла, тяжело поднялся и, пошатываясь, уставился на Макгроу. Потом утер рукой рот и сказал:
– Ну да, конечно.
Спотыкаясь, он доковылял до двери, распахнул ее и вцепился в дверную раму, чтобы не упасть. Про свернутые рекламные полотнища с намалеванными на них ладонями он совершенно забыл.
– До свиданья, мистер.
– Эй, погоди-ка.
Выпивоха живо уселся в кресло, подался вперед, прижал руки к груди, растопырил локти и свесил голову:
– Мистер, может, плеснете еще чуть-чуть, на дорожку?
– Обязательно. Знаешь, я тут вот что вспомнил. Есть у меня работенка… Временная. Я тебе ее не навязываю и заставлять не буду, сам решай. Будет у тебя где приткнуться, еда и питье, опять же. Стаканчик поднесут, не обидят. Ну, что скажешь? Как я уже говорил, работа временная, пока мы не найдем настоящего гика…
