– Так вот, я имею в виду… Давай развернемся по-настоящему. Попробуем пробиться в высшую лигу. Мы с тобой. Вдвоем.
Она обняла его за пояс, и они медленно пошли дальше.
– Ах, милый, я так рада. Я очень надеялась, что ты мне это предложишь.
– Я не шучу. Вдвоем мы обязательно добьемся успеха. У тебя есть и стиль, и формы… В смысле ты ослепительная красавица. Мы с тобой такой код разработаем, что все только ахнут.
Молли обняла его покрепче.
– Стэн, я всегда именно этого и хотела. И мой папа гордился бы нами, я точно знаю. Ты бы ему понравился, Стэн. Особенно то, как ты ловко выкручиваешься из всяких неприятностей. Он очень ценил тех, кто на это способен. И тех, кто не предает друзей. Никогда и ни за что. Папа хотел, чтобы на его надгробье так и написали: «Здесь лежит Денни Кэхилл. Он никогда не предавал друзей».
– Так и написали?
– Нет. Дедушка запретил. На надгробье просто надпись «Деннис Кэхилл» и даты рождения и смерти. Однажды ночью, перед тем как я сбежала из Луисвилла, я прокралась на кладбище и мелом вывела на камне то, что хотел папа. Наверное, следы мела еще остались.
Они дошли до балагана «Десять в одном». Внутри горела одинокая лампочка. Стэн заглянул за полог.
– Никого нет, детка. Иди забирай вещи. Интересно, куда все делись?
Молли переоделась за кулисами на сцене Зены, а Стэн подошел к кухне, где повар мыл кофеварку.
– Где народ?
– Разбежались кто куда. Копы прицепились к ребятам из балагана с рулеткой и азартными играми, уволокли их в каталажку. И даже «Сбей кота» заставили разобрать. Ничего, завтра наш человек все устроит. А я согрею чан воды побольше, чтобы ребята искупались и одежду от вшей пропарили. Кофе будешь?
– Нет, спасибо. Я хочу найти своих. Не знаешь, где они?
Повар вытер руки и прикурил сигарету.
– Хотли пошел в придорожную закусочную. Она тут неподалеку, ты ее не пропустишь. Сказал, что сегодня не хочет ночевать в балагане. Оно и понятно, кому ж захочется, если дело такое… Кто-то настучал копам про гика. И про рулетку. Говорят, это ваш татуированный, ну, который с Пласки поцапался, пошел в город и местным проболтался.
– Мартин-мореход?
– Он самый, сволочь. Настропалил городских нажаловаться в полицию. Представляешь? Тоже мне, цирковой. Вот бы ему в жопу мясницкий нож вставить и ручку обломать.
Услышав негромкий свист снаружи, Стэн пожелал повару доброй ночи. Молли стояла в тени балагана, аккуратно одетая в строгий темный костюм и белую шелковую блузку. Стэн взял Молли под руку и повел ее по дороге.
Из закусочной доносились голоса и смех. Стэн толкнул сетчатую дверцу.
– …И едва я услыхал, как малец завел речь про Иисуса и все такое, так сразу понял, что пронесло, – говорил Хотли. – И скажу я вам, зрелище было незабываемое. Старый придурок рот раззявил так, что челюсть до колен отвисла, и слушал каждое слово мальца, как Божье откровение.
Он перевел дух, заметил Стэна с Молли и радостно заулюлюкал.
Остальные бросились их приветствовать. Зена обняла и расцеловала Молли.
– Ох, милочка, как же я рада тебя видеть! Садись сюда, рядышком с Зеной. Ты где пряталась? Нет, мы знали, что копы не тронули ни тебя, ни Стэна. Клем за всем наблюдал. А я тебя обыскалась.
– Я спряталась в твоем фургоне. – Молли потупилась и провела пальцем по застежке сумки.
– А ты, Стэн! – Зена порывисто обняла его и поцеловала в губы. – Ты очень благородно поступил. Не зря я всегда говорила, что из тебя выйдет замечательный менталист. Подумать только – вглухую просчитать копа и выйти сухим из воды. Ах, я тебя просто обожаю.
Послышался писклявый скрипичный голосок майора Москита:
– Иди сюда, Стэн, выпей с нами. Хотли угощает. Ну скорее же. Я и так уже упился вусмерть.
Все расселись по местам, и тощий мосластый юнец с всклокоченной шевелюрой принес еще две порции жареной курицы.
– Ребята, поосторожнее с выпивкой, – предупредил он. – Городские власти не одобряют.
Стэн сидел рядом с Молли. Оба ужасно проголодались и с жадностью накинулись на еду.
– А ты хорошо соображаешь, малец, – сказал Джо Пласки. – Не занервничал, головы не потерял. Видно, ты и впрямь цирковой.
Бруно ничего не сказал. Перед ним стояла четвертая порция жареной курицы, но он к ней не притрагивался. Молли пожала руку Стэна под столом, и они украдкой переглянулись.
Зена наполнила свой бокал и осушила его в два глотка.
– Гадость жуткая, Клем, – сказала она. – Такую мерзость приходится пить через силу, как говорят шотландцы.
Клем Хотли ковырял в зубах заостренной спичкой.
– Ничего другого не нашлось. Я спросил одного из помощников шерифа, того, что помоложе, где разжиться выпивкой, и он послал меня к свояку. Вообще-то, городок тут неплохой, только надо загодя аккуратно все места разведать. И неприятностей у нас больше не будет. Тот старик, что сегодня всех разгонял, самый въедливый. Зато нам сделали такую рекламу, что завтра вечером сбегутся толпы.
– А это не опасно? – встревожилась Молли.
Хотли усмехнулся:
– Ничего, наденешь сапоги для верховой езды и бриджи. У тебя для них фигура подходящая. Не волнуйся понапрасну.
Зена обгрызла куриную косточку и сказала:
