– Наша радушная хозяйка любезно предоставила нам уединенный уголок. Ниша между фисгармонией и стеной нас вполне устраивает. Ее можно занавесить, – произнес он, не открывая глаз. – А теперь давайте же безмолвно и со смиренным сердцем обратим наши помыслы к Господу, ибо Он, сокрыв тайны от мудрецов, поведал их неразумным младенцам. Я взываю к Духу Предвечного Огня, к тому, кого называют и Богом Отцом и Богом-Духом, к тому, кто, как полагают некоторые, явился в нашу бренную юдоль в облике Владыки и Спасителя нашего, Иисуса Христа; к тому, кто под деревом Бодхи[32] даровал Гаутаме просветление и кого восхвалял в своем провозвестии великий индийский святой, Шри Рамакришна[33]. И пусть вас не изумляют наши тщания, ибо приближается час, когда мертвые, услышав глас Его, восстанут из могил. Многие из тех, кто спит в земле сырой, пробудятся, но те, кто при жизни творил злодеяния, будут перерождены, дабы продолжить мытарства свои в земной юдоли. Души возвращенные вещают нам не о геенне огненной, но о возрождении и новой жизни. Те, кто вершил зло, не попадают в бездну вечных мук, а скитаются между мирами, не ведая освобождения и упокоения, ибо Господь наш милостивый прощает грех[34] и помнит, что они плоть, дыхание, которое уходит и не возвращается до тех пор, пока силами молитвы и веры освобожденных и живущих не помогут ему смешаться с Вселенским Духом Господним, чрез которого начало быть[35], и без которого ничто не начало быть, что начало быть. Так откроем же наши сердца Всеблагому Творцу Любви и будем как дети[36], ведь без чистоты душевной и невинности нам не приблизить тех, кто незримо присутствует среди нас и жаждет дать знать о себе. Ибо сказано: «Наклонил Он небеса и сошел; и мрак под ногами Его; и воссел на Херувимов, и полетел, и понесся на крыльях ветра[37]». Аминь.
Он открыл глаза. Миссис Пибоди изумилась их яркой синеве и подумала, что взгляд его похож на орлиный, а сам мистер Карлайл явственно исторгает духовную силу.
– Миссис Симмонс, прошу вас, сядьте поближе к нише, с одной стороны. Миссис Пибоди, пожалуйста, оставайтесь у фисгармонии, которой вы владеете с таким мастерством. Я расположусь рядом с миссис Пибоди, а вы, мистер Симмонс, усаживайтесь рядом с супругой.
В нише установили кресло для мисс Кэхилл, и она осторожно опустилась в него, сложив сцепленные руки на сомкнутых коленях. Преподобный Карлайл подошел к нише.
– Дорогая мисс Кэхилл, вы найдете в себе силы для сегодняшнего сеанса?
Медиум слабо улыбнулась и кивнула.
– Замечательно. Вы среди друзей. Никто из нас не разорвет круга. Здесь нет скептиков. Ваш транс не потревожат ярким светом. Никто не станет вскакивать со стула и нарушать тонкие колебания ауры или пытаться потрогать эктоплазменные эманации. Не волнуйтесь. Вам удобно?
– Да, все хорошо.
– Великолепно. Вам угодно музыки?
Мисс Кэхилл помотала головой:
– Нет, спасибо. Мне… как-то дремотно.
– Расслабьтесь, друг мой.
Она закрыла глаза.
Миссис Пибоди на цыпочках обошла гостиную, погасила все лампы, кроме одной, и спросила:
– Задернуть шторы в нише?
– Нет, пусть мисс Кэхилл остается на виду, чтобы между ней и нами не было никаких преград, – ответил Карлайл. – Давайте замкнем круг.
Все молча расселись по местам. Тянулись минуты. Скрипнул стул, за окном проехал автомобиль. Рев мотора за тяжелыми бархатными шторами, не пропускавшими света, звучал назойливо и неуместно. Преподобный Карлайл словно бы погрузился в транс.
Тук!
Все ахнули, а потом обменялись кивками и улыбками.
Тук!
– Рамакришна? – осведомился Карлайл.
В ответ трижды резко стукнуло.
– Наш уважаемый учитель, наш любящий гуру, чей дух нас не покинул, мы приветствуем вас в любови Божией, которую вы благосклонно даровали нам, пребывая среди живых. Согласны ли вы поговорить с нами через нашего медиума, Мэри Кэхилл?
Мисс Кэхилл чуть шевельнулась в кресле, запрокинула голову. Рот приоткрылся, тихий голос слышался как будто откуда-то издалека.
– Тело человеческое есть город духа, в коем высится чертог сердца, где таится лотос души, а в средоточии цветка сокрыты небо и земля, огонь и вода, солнце и луна, звезды и грозы. – Она говорила мерно и монотонно, явно передавая чужие слова. – Тот, чей взор затуманен завесами майи, вопросит, что останется от города, когда его разрушит беспощадное время. Но просветленный на это ответит, что в старости тела душа не стареет, и смерть тела ее не убивает. Ветер, веющий между мирами, возносит лепестки лотоса к звездам.
Она умолкла, глубоко вздохнула, схватившись за подлокотники кресла, а потом снова опустила руки на колени.
– Наш дух-наставник соблаговолил с нами побеседовать, – негромко произнес Карлайл. – На сегодняшнем сеансе наверняка произойдет многое.
Мисс Кэхилл открыла глаза, вскочила с кресла и стала расхаживать по гостиной, кончиками пальцев ощупывая мебель и стены. Наконец она повернулась к преподобному Карлайлу:
– Можно мне переодеться во что-нибудь поудобнее?
Карлайл кивнул:
