Мортимер, не сводя глаз с Элины, развернул что-то вроде батончика и несколько раз откусил от него. Теперь в помещении раздавалось только его отвратительное чавканье.
Элина боялась действия этой сладости, но не хотела доставлять изобретателю удовольствие видеть в её глазах страх. Плотно сжав губы, она постаралась успокоить пульс.
– Элина! – окликнула её Чарли. – С тобой всё в порядке?
– Вашей подруге сейчас неудержимо хочется от души рассмеяться, – сказал Мортимер. – Ей очень хорошо, и она чувствует себя безмерно счастливой.
Элина уставилась на изобретателя так, словно он спятил.
Сначала ничего не происходило. Но внезапно в голове её появилась такая лёгкость, словно кто-то заменил ей мозг на размякшую сахарную вату. Она схватилась за виски. Что с ней?
– Элина! – позвал Робин. – Скажи что-нибудь!
Ответить она не смогла, потому что на неё в одночасье навалилась страшная тоска. Элина, съёжившись, ощущала, как по щекам бегут слёзы. Она чувствовала себя глубоко несчастной и едва могла выносить эту печаль.
– Прекратите! – взвизгнула Чарли. – Вы делаете ей больно!
– Возможно, Элине хочется обнять тебя, чтобы утешиться, – злобно сказал Мортимер.
Всем телом ощутив толчок, Элина выпрямилась. Словно ведомая кукольником марионетка, она повернулась к Чарли, но, вместо того чтобы обнять подругу, ударила её. Оступившись, Чарли упала в одну из куч хлама. Элина ошеломлённо смотрела на подругу, со стоном потиравшую запястье.
– Чарли! – бросившись к ней, вскричал Робин. – Всё хорошо?
– Думаю, за такое, пожалуй, следовало бы извиниться, – сказал Мортимер.
Рот Элины открылся сам по себе:
– А мне вовсе и не жаль, что ты повредила руку! Надеюсь, ты никогда больше не сможешь рисовать!
Чарли так потрясли слова Элины, что теперь у неё из глаз брызнули слёзы.
– Ты так не думаешь! Он тебя заколдовал! – воскликнула она.
– Теперь вы знаете, что такое чары противоположности, – гробовым голосом сообщил Мортимер. – Если я скажу Элине, что она должна уйти в безопасное место, она бросится с крыши ближайшего дома. Она будет делать всё наоборот, что бы я ей ни приказал. – Изобретатель вновь повернулся к Робину. Судя по всему, Чарли с Элиной как бесталанные не заслуживали его внимания. – Сейчас ты мне расскажешь, что Эмиль говорил тебе об утраченном рецепте, иначе я дам твоей подруге какое-нибудь особенно страшное задание, и ты её больше никогда не увидишь.
– Я ничего не знаю! – поспешно ответил Робин. – Господин Шноттер никогда не говорил о каком-то особом рецепте и не открывал нам никаких тайн!
– Я тебе не верю! – раздражённо прошипел Мортимер. – Элина, а что, если…
– Хватит! – прогремел голос Вивьен. Она так долго оставалась молчаливой наблюдательницей, что Элина почти забыла о её присутствии.
От одного лишь ледяного взгляда Вивьен Мортимера передёрнуло.
– Я же сказала, что они просто глупые дети. Им ничего не известно. Ты только взгляни на них – они трясутся от страха и, если бы могли, давно бы уже всё нам выдали.
Вивьен с Мортимером долго и пристально смотрели друг другу в глаза – словно вели молчаливую дуэль. Их прервал резкий свист, прозвучавший своего рода сигналом. Его издал один прибор, торчавший из фартука Мортимера. Достав его, тот нажал на одну из кнопок.
– Не забудь это уладить, пока магистры не обыскали весь центр, – прошипела Вивьен. – Об остальном я позабочусь.
Мортимер, нехотя последовав приказу, ушёл.
Вивьен понаблюдала за Элиной, а затем её взгляд скользнул к Робину и раненой Чарли. Элина ощутила страстное желание просить и умолять Вивьен, чтобы та пощадила их и не накладывала чары забвения, которыми заколдовала уже так много людей. Но на этот раз её удержало не колдовство, а внутренняя сила, которую ей придавало присутствие друзей.
– Ну давайте же! – с вызовом сказала она. – Сделайте это! Можете заколдовывать нас сколько угодно, но нашей дружбы вам никогда не разрушить!
Вивьен схватила Элину за плечо:
– Глупая маленькая девчонка!
А затем… затем она отпустила Элину и быстро вышла. Дверь за ней с грохотом захлопнулась, и Элина, испытав несказанное облегчение, первое время думала лишь об одном: её воспоминаниям ничего не угрожает.
– Чарли, – затаив дыхание, произнесла Элина, когда прошёл первый шок. – Сильно ударилась?
– Ничего страшного, – пробормотала Чарли, потирая запястье. – Будет несколько синяков, но, думаю, ушиба нет. А ты как? Это колдовство противоположности такое… жуткое.
Элина помедлила, прислушиваясь к себе. Странное ощущение, вызванное в ней конфетой Мортимера, выветрилось из головы окончательно.
– Я… я в порядке, – медленно произнесла она. – Робин?
– Да, я… тоже.
Робин с Элиной помогли Чарли встать на ноги. Все трое бросились обнимать друг друга. Только сейчас Элина заметила, как сильно они дрожат. От страха – и от облегчения.
– Этот Мортимер один из самых ужасных негодяев, – тихо сказал Робин.
– Его место – за решёткой, – согласилась Чарли. – Если бы не Вивьен…
– Она не заставила нас всё забыть, – прошептала Элина. – Мне даже показалось, что она… хотела нам помочь.
– Это не логично, – возразил Робин. – Как и многое другое…
