Мои вещи уже собраны. Я скажу тебе, что уезжаю домой. Мне хотелось бы сказать тебе правду, но вряд ли хватит смелости. Я всегда был слабым, ты знаешь? В прошлой школе переживал из-за каждой двойки.
У меня дома в ящике стола лежит пистолет, мой первый пистолет, который подарил мне отец. Сорок пятый калибр, с моим именем на рукояти. В магазине одна пуля. Я берег ее для особого случая, для особой жертвы. И жертвой на этот раз буду я.
Я хочу, чтобы ты жила, Аня. И я готов ради этого пустить себе пулю в лоб.
Как ты думаешь, умирать — это больно? Когда ты киллер, особо об этом не задумываешься. Но стоит только поменяться ролями, как сразу в голове возникают очевидные вопросы. Надеюсь, все кончится быстро.
Хотя знаешь, чего я боюсь больше всего? Не боли, нет. Я боюсь в последнее мгновенье не увидеть твоего лица.
Интересно, как представят мою смерть? Едва ли папаша захочет признать самоубийство. Его любимый способ — авария. Наверняка так и скажет. Вот я посмеюсь, если так и будет. И ты посмейся, хорошо?
Никогда не забуду то платье, в котором ты была на Хэллоуин. Черт, знала бы ты, Аня, о чем я думал в тот момент, когда мы танцевали. Ты была восхитительна. Но уже тогда я понимал, что нам не быть вместе.
Спасибо тебе, что была рядом. Ты, наверное, то единственное хорошее, что заставляло меня цепляться за жизнь последние несколько месяцев. Я буду по тебе скучать.
У меня заканчиваются чернила. Знаешь, сначала я планировал написать коротенькую записку и подбросить ее тебе в сумку или в комнату, а сейчас понимаю, что и этих двух листов мало.
Да, кстати, я кое-что нашел у отца, когда последний раз был дома. У него в кабинете стояла целая коробка, подписанная твоей фамилией. Я не мог не посмотреть, что в ней. В основном бумаги и документы, какие-то фото, пара ключей. На самом дне лежало то, что я оставляю тебе. Мне кажется, это важно.
Все, я уже пишу карандашом, точнее, его огрызком. Напоследок хочу тебя попросить рассказать Крымову о том, что это я убил его Катю. Она была красива и юна, но ее семья сделала много плохого моему отцу и не только. Я не буду тебя просить извиняться за меня — извинения звучали бы глупо, правда? — просто передай ему это и скажи, что он волен ненавидеть меня до конца своей жизни.
Прощай, Анна Вольф. Теперь точно прощай. Надеюсь, увидимся не скоро.
Navigare necesse est, vivere non est necesse.**»
Сглотнув подбежавший к горлу ком, Аня заглянула в коробку. На дне лежала небольшая икона, слегка обгорелая по краям и почерневшая, но все еще сохранившая свой величественный вид. Святая Анна.
Эта икона всегда стояла на бардачке родительской машины.
Rise up and take the power back, it’s time that
The fat cats had a heart attack, you know that
Their time is coming to an end, we have to
Unify and watch our flag ascend.***
Комментарий к Глава 21. В городе новый шериф (часть первая).
* Panic! At the Disco — Nicotine
** Плыть необходимо, жить нет необходимости (лат.)
*** Muse — Uprising
Здесь клоуны топят тоску в вине,
Попоны скрывают кровь на спине,
Кости гимнастов сплошная боль,
Но все продолжают играть свою роль.
(Otto Dix — Гуттаперчевый мальчик)
Аккуратно сложив письмо в нашедшийся внезапно конверт, Аня поставила икону на тумбочку рядом со своей кроватью. Что-то произошло с девушкой — ей внезапно стало трудно дышать. Легкие будто заковали в железную цепь, отчего брюнетка не могла вздохнуть полной грудью. Задвинув ногой вещи, вываленные из чемодана, под кровать, создавая видимость порядка, Аня поспешила выйти из спальни, надеясь хоть в коридоре получить необходимую долю кислорода.
Оказавшись в коридоре, девушка прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Ее грудь беспрестанно вздымалась и опускалась — воздуха по-прежнему не хватало, хотя стоять здесь оказалось значительно легче. Медленно придя в себя, Аня собралась с мыслями и пошла прямо по коридору, не представляя, что делать дальше. Девушка так и не узнала, сколько сейчас было времени, но судя по тому, что в гостиной и холле никого не было, пришло время ужина. Наверняка Матросов опять занимает учеников своей пылкой речью по поводу начала нового года и нового учебного семестра; также он наверняка в миллионный раз упомянул выпускной класс, который для него будет первым за все годы существования школы, не забыв подчеркнуть, что возлагает на одиннадцатиклассников большие надежды. Потом все примутся за еду и ненадолго забудут о том, что завтра — первый учебный день. И никто даже не подумает о том, что несколько дней назад их стало на одного человека меньше.
