Глаза Димы не были опущены — напротив, тот сидел прямо, и все также, не отрываясь, смотрел на Аню. Или сквозь нее… В его глазах, как всегда, ничего нельзя было прочесть, но голос и движения рук говорили о многом. Он ласкал пальцами гитару, как ласкают тело любимой женщины; как летний морской бриз ласкает уставшую от городского смога кожу.
В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно?
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?
Украду, если кража тебе по душе, —
Зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял…**
Теперь он смотрел на нее. И не просто смотрел, а видел — видел все то, о чем думала она во время своей песни. Чувствовал все то, что чувствовала она. Они оба потеряли нечто важное — но, возможно, что-то и приобрели. Теперь их было двое — каждый со своими проблемами, горем, прошлым и настоящим. Двоим спастись легче.
Пой мне еще;
Рано
Заветную карту вытаскивать из рукава.***
Комментарий к Глава 11. Music of my soul.
* Янка Дягилева — Я объявляю протест, я объявляю войну
** Владимир Высоцкий — Лирическая
*** Сплин — Пой мне еще
Людей ослепляет страсть.
(Цицерон)
Распаляется пламя ветром, а влечение — близостью.
(Сократ)
На следующий день одиннадцатому классу объявили результаты за вводный тест по математике. В среднем без пяти минут выпускники справились неплохо, но это лишь означало, что количество людей, написавших на «отлично», равнялось количеству тех, кто не справился вовсе. В первую категорию попали, конечно, Софи, Света, Дима и, что удивительно, Аня. Хотя на деле удивляться особо нечему — едва ли хорошая оценка была заслугой девушки. Но отличный результат удивил всех непосвященных, в том числе и саму Обухову.
— Признаться, Вольф, Вы меня приятно удивили. Если честно, как только Вы пришли в мой класс, я подумала было, что Вы абсолютно бездарны в моем предмете (на этой фразе Дима прыснул, за что получил локтем под ребра), но данная проверка показала обратное. Желаю продолжать в том же духе, — кротко кивнув, преподавательница вернулась к оглашению результатов. На Аню тут же уставилось более десяти пар глаз, что заставило девушку вжаться в сидение и сверлить глазами доску ровно до тех пор, пока Татьяна Викторовна не огласила результат Максима Олейникова — признанного отличника и заместителя старосты, который по непонятным причинам получил за тест «тройку». Теперь взгляды одноклассников были направлены на него, и Аня, наконец, смогла расслабиться.
Через пять минут к ней на парту прилетела бумажка, развернув которую, девушка увидела свой портрет (о чем гласила соответствующая подпись), коряво нацарапанный синей ручкой, которая, похоже, еще и потекла. На нарисованной девушке были огромные очки, а голова ее превышала размеры воздушного шара. В углу значилось: «Ботану от лузера», и, естественно, автором данной карикатуры был не кто иной, как Леша. Аня повернула голову в сторону его парты; парень ухмыльнулся и показал большой палец. Они с Игорем получили за тест «тройки», что вполне их устраивало, учитывая, что обычно они ничего не делали, а к этой контрольной даже и не думали готовиться.
— Может все-таки скажешь «Спасибо»? — с надеждой поинтересовался Дима, приподнимая левую бровь и ухмыляясь уголком губ.
Аня, прищурившись, хотела уже, как всегда, сказать в ответ какую-нибудь колкость, но в итоге из ее уст вылетело лишь простое «Спасибо». Парень несколько секунд недоуменно пялился на нее, никак не ожидая такой реакции, — Дима, за это время достаточно изучив манеру поведения соседки, ожидал бури в ответ на его невинный вопрос, — затем лишь хмыкнул и с самодовольным видом опустил глаза в тетрадь.
***
День за днем, неделя за неделей — и вот уже наступил октябрь. Деревья практически полностью обнажились, являя миру голые ветви и стволы с облупившейся побелкой. Становилось все холоднее, в том числе и в пансионе. Отопление еще не включили, а погода уже стучала в окна осенним ветром и дождем. На уроках приходилось сидеть в свитерах, а ночью — укрываться двумя одеялами. Общая гостиная все чаще заполнялась людьми — все мечтали погреться у камина, так как в других помещениях царил адский холод. Исключением не были и ребята, которые за невозможностью работать в промозглом подсобном помещении все чаще устраивались на диване прямо перед огнем и работали над газетой.
— Завтра мы должны сдать этот-дурацкий-номер, — причитал Игорь и бился головой о подлокотник, сидя на полу, — а у нас ничего не готово!
— Прям уж и ничего, — возразила Софи, — у нас есть достаточное количество материала, просто…
— Просто он настолько ужасен, что публиковать его даже в школьной газете не позволяет мне мое чувство прекрасного! — в отчаянии вскричал парень. Несколько учеников помладше в испуге обернулись на него.
