Саша
Ох, уж эти дурацкие автобусы.
Это единственная мысль в моей голове раздражала и злила, и именно она мне не давала расплакаться. Тяжелый пакет оттягивал руку, из-за чего плечо спустя десять минут заныло тупой болью, а злобные тётки с важным видом толкали меня, когда выходили из автобуса.
Волосы выбились из хвостика и прилипли к моему потному лбу. Ничего, ещё две остановки и я поправлю и волосы, и курточку. Вроде на улице дождик не сильно идёт.
Если честно, то я никогда не ездила одна на кладбище и мне было немного страшно. Но мама с папой снова начали ругаться, из-за какого-то Жени. До этого мне мама сказала подготовить пакет с едой, взять перчатки и мотыжки, чтобы прибраться на могилах, но потом пришёл папа и в общем… всё получилось, как сейчас. А я решила съездить одна, ведь Троица же. Да и бабушка с дедушкой обидятся, что кто-то из нашей семьи не был на кладбище в этот праздник.
Я тяжело вздыхаю. Тяжело быть всё-таки взрослой. Но когда я вырасту у меня точно будет машина. Долой автобусы, да здравствует личный комфортный транспорт без злобных теток.
Через минут десять я, наконец, вырвалась из автобуса, вдыхая в себя свежий и прохладный воздух. Уже начали сгущаться сумерки, но я отважно двинулась к воротам кладбища. Я же недолго буду. Мне просто надо чуть-чуть почистить участки, где лежат бабушка и дедушка, может, смогу найти прадедушку и положить еды у надгробий и всё. Быстро и, может, мама не будет меня сильно ругать.
Включив фонарик на своём телефоне, я пошла прямо, ища глазами кривую берёзку, у которого мне нужно завернуть налево. Пройдя метров тридцать, я нашла кривую берёзку и пошла дальше.
Вышла к свежескопанной могиле, у края которой сидели парочка здоровых ворон. Блин, большая всё-таки могила. Я осторожно начала идти у края могилы, пытаясь не поскользнуться и мокрую глину.
Сзади раздался какой-то шорох и скрежет. Я ощутила, как волоски предательски на руке встали дыбом, а дыхание участилось. Нет, я не верю во всякие ужастики, но в темноте, на кладбище, где каркали вороны… Стало жутко и вспомнились все те дурацкие страшилки из фильмов и книжек.
Тихо и медленно я двинулась дальше, как вдруг на меня с ненормальным карканьем налетела ворона и из-за ближайшего памятника выскочила длинная тень с потусторонним воем:
— У-у-у-у-у!
— А-а-а-а-а-а! — завизжала я на всё кладбище, чувствуя как нога в резиновом сапожке всё-таки соскользнула с глины в пустоту, а следом и всё моё тело.
Тупо махая руками в воздухе, я спиной грохнулась на жесткую сырую землю, при том очень больно ударившись о дурацкие мотыжки в пакете. Слёзы выступили на глазах от страха, боли и темноты, в которой я ничего не видела.
Всхлипывая, я встала. Руки, спина и коленки были мокрыми и, похоже, в грязи. Начала проводить руками по землистым стенам, но те были гладкими и скользкими от дождя. Вот и всё. Я никогда не выберусь. Меня никто не найдёт, а вороны выклюют мне лицо.
— Эй, ты там как? — неожиданно раздался чей-то задиристый мальчишеский голос сверху.
Не ответила. Горло сдавило от рыданий.
— Девочка-а-а! — все так же вопрошал голос, но уже более спокойно. — Да блин, — выругался мальчишка.
Вдруг мне в глаза ударил ярки свет, что лился из какого-то навороченного телефона. Моргая, я прикрыла ладонью глаза, чтобы не заплакать уже от неприятных ощущений в глазах.
— Жива, — облегченно констатировал мальчик.
— Позовите, пожалуйста, кого-нибудь, — прошу я хриплым голосом.
— Здесь никого нет, — сказал он. Затем мне вниз упали камешки и земля, а свет забегал по могиле. — Подожди. Я сейчас.
Да куда я денусь-то?
Снова стало темно. Правда, недолго, так как через пару минут раздалось пыхтение, топот и команда:
— Отойди в правую сторону.
Знать бы ещё где здесь право.
Отошла наугад подальше в угол. И сделала правильно, так как в том месте, где я стояла что-то с металлическим звуком упало. Паренёк снова включил фонарь на телефоне. Я увидела небольшую стремянку. Та хоть и была недостаточно длинной, но выбраться все же смогу.
Прислонив поустойчивее стремянку к земле, начала быстро взбираться по лесенкам. Придерживаясь за стремянку одной рукой, закинула ногу наверх и схватилась другой рукой за край земли, собираясь потянуться. Конечно перепачкаюсь ещё сильнее, но зато выберусь. Мама меня убьёт, когда увидит, что стало с моими вещами.
Но у самого лица мелькнула перепачканная грязью ладонь. Я резко вскинула глаза, встретившись взглядом с прищуром темно-зелёных глаз темноволосого мальчишки.
— Да хватайся. Обещаю, что не скину, — усмехнулся он.
— Так я тебя тогда за собой утяну же, — проговорила я, стискивая с силой его руку своей.
Паренёк весело улыбнулся, а затем резко потянул меня на себя. Через полминуты я уже сидела на коленях у края могилы и стряхивала с себя пыль.
— Знаешь, я на твоём месте не сидел бы у могилы, — проговорил мальчик.
Ойкнув, я встала и отошла подальше от места, в котором уже готовилась занять место покойника. Меня снова передёрнуло от этой перспективы.
