– Какой факт?! – потеряв терпение, рявкнула Путято. – Что за хрень вы несете, гражданочка?! Кто этот твой распрекрасный факт во внимание примет? Какой прокурор, какой судья? Исходя из обстоятельств, в каких вы ее обнаружили, отпечатков пальцев на этой тряпице нет. И соплей, и слюны, и прочих жидкостей. Дождичком отмылись, ветерком выветрились! Так что и гонять моих парней к тебе не нужно было, и не погнала.
– То есть искать Ваню вы не будете? А преступника, который его похитил, вообще отпустить решили?! – гневно вопросила Влада.
– Послушай, Лукьянова, – вкрадчиво начала Путято.
– Не Лукьянова, а Лукианова!
– Именно так, Лукьянова. Послушай. Ты, конечно, можешь не верить, что мне хочется найти этого твоего Ивана, а заодно и его похитителя, это твое дело. Можешь не верить. Однако если бы мне было на все это накласть, хрен бы я стала работать в полиции. Собачья служба, поверь. Хотя не поверишь. Посмотри в словаре, что означает слово «глухарь», а заодно слово «висяк» применительно к следственной группе. А также их последствия. Кстати, никакой пищевой непереносимости у твоего Боброва нет и, судя по всему, никогда не было.
Марианна бросила трубку.
Влада сердито смотрела на умолкший мобильник и недоумевала, почему это, интересно, Бобров – ее. Взялись, понимаешь, приписывать ей небывальщину. Сначала Темка ей предъявил без всяких причин и оснований, теперь вот Путято.
А кот Шедулер неодобрительно смотрел на Владу. Раскричалась, расшумелась, эфир эмоциями взбаламутила. С хозяином лучше, потому что тише.
Сходить, что ли, проведать своего человека? С другой стороны, если хозяина дома нету, а Шедулеру пописать захочется, где он унитаз возьмет? Без унитаза никак нельзя. У Шедулера в этом смысле железная установка.
Придется с трусохвосткой пока побыть, хоть и шебутная она. А поначалу казалась спокойной.
Мир обманчив, привыкай, котейка.
«
Но нервы сдали.
Столько времени получалось держать их в тисках.
Дамбу прорвало. Вдруг.
Причин было много. Ошеломляюще много.
А ты начни снова. И все будет хорошо.
Пусть не по первоначальной программе. Ерунда, пустяки, программу можно подправить.
Его не должны были ни в чем заподозрить. Тем более не должны были забирать.
Сегодня шарили в машине. Что придумают завтра?
Крысеныш не должен жить, значит, он умрет.
Евгения Петровна сидела возле кухонного стола – вполоборота, ссутулившись, положив локоть на край столешницы, – и апатично вертела в руке фарфоровую чашку, рассматривая поочередно мелкие розочки по ее бокам и такой же цветочек на донце. Чашка слегка подрагивала. Противное ощущение.
Досталось Евгении сегодня. Ни свет ни заря ввалились менты, предупредив о приезде минут за десять. Видимо, боялись, что она что-нибудь припрячет. Что она может припрятать? И что они рассчитывали обнаружить в машине Антона?
Голосом, звенящим от напряжения, она спросила их главного: «В доме тоже будете смотреть?» Главный пожал плечами: «Сегодня – нет. А вообще, как начальство прикажет».
Вот возьмет их начальство и прикажет. И будут мужчины в замызганных джинсах и пыльных кроссовках расхаживать по стильным дизайнерским коврам и лапать полировку шкафов и комодов. Подмосковные уже ходили. Правда, по верхам и недолго. Как-то эти себя поведут?
Кстати, пылесосить давно пора. Забыла ты обязанности, Женя.
Вот вернется Антон, а дома пыль по углам, как перекати-поле клубится.
Почему-то ей казалось, что мальчика скоро отпустят. Может быть, подписку о невыезде возьмут, а может, и подчистую.
Не судья она Антону Дмитриевичу, не судья. Она ему защитник. Она ему помощник и понимающий близкий человек.
Захотел Антон опеку над сиротой оформить, в дом привел, не поставив свою тетю Женю в известность, – его право. Антошин выбор она приняла, хоть в душе и не согласилась.
Понял, что ошибся, решил ситуацию подправить – и это Евгения Петровна приняла. Как тяжелую и неизбежную данность.
Главное, чтобы ее мальчику, ее Антоше, хорошо и спокойно жилось. Когда жизнь в колею войдет, именно так все и будет. Что от нее зависит, Евгения сделает.
Могла ли она уехать из Антошиного дома?
Технически – да, могла. Года четыре назад он подарил ей отличную двушку в новостройке и отделку оплатил, и обстановку. Подшучивал, негодник, что не хочется ему, чтобы домработница ждала кончины работодателя, если он в завещание ее впишет.
