Я не знала, что и сказать. Для моей бедной племянницы это настоящий удар. Ведь Эллен всё принимает очень близко к сердцу. Сколько раз на моей памяти она приходила в полнейшее отчаяние из-за пустяков, не сравнимых с её отношениями с этим великовозрастным обманщиком. Даже странно, что она ещё не заливается слезами.
— Не переживай, Эллен, — сказала я очень, очень мягко. — Наверняка…
— Это ты не переживай, тётя Дез. Я в порядке. Правда. Не знаю даже, с чего решила тебе звонить. Видимо, хотела поскорей с этим покончить. — Представляете, она даже хихикнула!
— Ох, Эллен, не могу передать, как я…
— Спи дальше, тётя Дез, — Такого спокойного и твёрдого голоса я у неё и заподозрить не могла. — И пожалуйста, не волнуйся. Всё будет хорошо. Вот увидишь.
Ну и как после этого заснёшь?
В конечном счёте Эллен страдает по моей вине. Припомните, кто та кумушка, что свела её с юным доктором Джекилем?
Выходит, до меня всё-таки дошла бесценная житейская мудрость о своём носе и чужих делах — но заплатила за это Эллен. Как бы она ни храбрилась, меня-то не одурачишь — наверняка она ужасно страдает (хотя, признаю, делать это молча — не её стиль). Я так расстроилась из-за племянницы, что напрочь забыла о печальном состоянии собственной личной жизни.
В ту ночь я почти не сомкнула глаз, разве что на часок. И когда зазвонил чёртов будильник, единственным моим желанием было проигнорировать его. Даже не знаю почему: то ли слишком устала и напереживалась, то ли попросту не хватало духа встретиться с воинственной Джеки. Ясное дело, она будет поджидать меня во всеоружии, вчерашняя прощальная реплика мне ещё отольётся. Но в последний момент я всё же решила избрать тернистый путь и подчиниться служебной этике.
Когда я добралась до конторы. Джеки на боевом посту не было, и мне удалось шмыгнуть в свой закуток, не столкнувшись с ней. Кажется, я не столько обрадовалась, сколько огорчилась. Говорят, неприятности надо встречать с высоко поднятой головой. Короче, будучи трусихой, я мечтала поскорей с этим покончить.
Я ещё пальто не успела снять, когда, подняв глаза, обнаружила на пороге сами понимаете кого — руки в боки, нос кверху.
— Для тебя сообщение, — процедила Джеки, упорно избегая моего взгляда.
Шагнув в комнату, бросила мне на стол розовую бумажку, а затем резко развернулась и направилась обратно. Ого, да тут пахнет войной! Собрав все свои жалкие запасы смелости, я окликнула её удаляющуюся спину:
— Джеки? — Она остановилась в дверях. — Надеюсь, ты не сердишься, что я вчера вела себя так… так…
— Гнусно, — обернувшись, с готовностью подсказала она.
— Да, ты права. И мне очень стыдно, но я была страшно расстроена. Знаю, что не имела права вымещать это на тебе, но… так уж получилось.
— Спорить не буду, — буркнула Джеки. Однако выражение её лица стало гораздо приветливее. — Хочешь поговорить? — предложила она, вслед за чем плюхнулась на стул рядом с моим столом.
Меньше всего мне хотелось распространяться о «предательстве» Стюарта. Но если не объясниться, то снова попаду в немилость, а дискомфорт от душевного стриптиза пережить куда легче, нежели враждебность Джеки, — по опыту знаю.
В общем, в течение десяти последующих минут я рассказала об ужине в среду, помянув и о давешних подозрениях относительно перемены в поведении Стюарта. А когда закончила, Джеки сказала всё то, что я сама себе говорила (в минуты здравомыслия, естественно). Что, мол, мы со Стюартом по-прежнему останемся друзьями и будем иногда встречаться и, дескать, не исключено, что я смогу подружиться также с Гретхен. Но затем Джеки высказала более чем свежую точку зрения на события:
— Может статься, это лучшее, что с тобой случалось за долгие годы.
— Неужели? Что-то не пойму…
— Дез, честно говоря, ты довольно инертна. И пока у тебя был Стюарт, чтобы водить тебя на ужин, в театр, выступать в роли эскорта по первому твоему требованию и оказывать прочие услуги… — тут она дерзко взглянула на меня, — ты даже не пыталась познакомиться с кем-то ещё. Иными словами, с человеком. с которым у тебя получилось бы что-то серьёзное.
— Ну а теперь что прикажешь делать? Подать объявление в газету?
— Некоторые так и поступают, между прочим. Не самый плохой способ знакомства.
— Да? И какой же тогда самый плохой? — огрызнулась я.
