Главная героиня этой истории вовсе не планировала стать богатой вдовой. Да и замуж особо не рвалась, даже за миллионы. Деньги – это хорошо, но без свободы – тоска. Она приехала в Америку учиться на сценариста, пожить в Лос-Анджелесе, попробовать на вкус американскую мечту. Но её жизнь превратилась в сценарий голливудского фильма: теперь она арестована за покушение на собственного мужа, находится в тюрьме, ждет суда. Одна надежда на друзей, которые вытащат её отсюда.
Яркое солнце светило сквозь решетку высокого окна камеры. Тихий ужас… Если бы мне кто-нибудь сказал, что я вот так вот буду сидеть в полиции города Лос-Анджелес, изменила бы я что-либо в своих поступках? Вряд ли… Во-первых, я бы не поверила в то, что я окажусь в таком месте, во-вторых, не в моих правилах сожалеть, о чем бы то ни было…
То, что это была, считай, VIP камера, меня мало утешало. Тревога за свою судьбу была перемешана с надеждой на помощь от старого друга, вернее, от его поверенного, с которым я созвонилась буквально час назад. Тот выслушал меня и сказал, что постарается сегодня вечером, в крайнем случае – завтра утром прилететь. Что ж, он в Нью-Йорке, я в Лос Анжелесе. Не так и далеко… Москва дальше… Оставалось только ждать…
LA
.
А вот она я, Алена Журавлева, лечу в самое сердце мировой кинематографии, в Мекку, столицу, да как угодно назови, факт остается фактом: лечу я в Голливуд, Лос-Анджелес, Эл Эй. Наверное, это просто моя удача. Как это еще объяснить по-другому? Ну конечно, отдельное спасибо моему покровителю, Николаю Петровичу, оплатившему мое годичное обучение на сценарных курсах и даже урегулировавшему вопрос с общежитием. Еще он оплатил мне билет, дал денег на первые пару-тройку месяцев, а также номер телефона своего доверенного лица в Нью-Йорке.
Вся в шоколаде, да и только. Ну, конечно же, не просто за мои красивые карие глаза, вернее, не только за них. Да, я была его любовницей, но, это не была роль банальной содержанки или пошлой проститутки. Это был почти роман. Почти, потому что чувств было больше с его стороны. Я же просто приятно проводила время.
Человек он интересный, культурный, к тому же в постели у него можно было бы поучиться многим молодым и самоуверенным. И при этом он умный человек и понимал, что так не может быть вечно, поэтому отпустил своего «журавлика» в небо, обеспечив мне своими возможностями определенный старт. Остальное уже зависит от меня. Я это понимаю, и мне это даже нравится, поскольку по натуре своей я не нахлебница. Жизнь показала, что Воланд был прав: никогда ничего не надо просить, сами придут и все дадут. Так у меня и получалось. Пока. Хотя, наверное, иногда нужно просто что-то брать. Приходить и брать. И думаю, там, куда я лечу, так и надо поступать. Пока я так обращалась лишь с мужскими сердцами, в том смысле, что я приходила и брала то, которое хотела. Притом, что я всегда была натурой увлекающейся, в том числе и мужчинами, стоит признать, что сильное чувство еще не посещало мое легкомысленное сердце. В данный момент в моей душе пел Луи Армстронг, бархатом своего голоса повествуя о том, какой прекрасный мир раскинулся под крылом самолета.
С высоты полета Голливуд казался новогодней ёлкой в платье из мишуры и неоновых огней. На деле же все оказалось как-то буднично. Таксист отвез меня по адресу, записанному на бумажке, помог выгрузить небольшой чемодан и спортивную сумку. И вот я уже стою перед дверьми общежития, еще один персонаж истории про пресловутую американскую мечту: простая девчонка из России приехала покорять Голливуд. Хотя, мои запросы, на самом деле, не были так глобальны. Даже если я и не получу Оскара за лучший сценарий, сама эта поездка и эта учеба – уже большое приключение, на которое стоит потратить пару лет жизни. Конечно, через два-три месяца мне придется самой зарабатывать на жизнь, но работала же я в Москве, поработаю и тут.
В общежитии меня встретила администратор, и, ворчливо пролистав мои документы, проводила меня в мою комнату. Насколько я поняла, из ее смазанной американской речи, моя соседка уехала на выходные к родителям и пару дней я буду одна. Недовольное выражение лица, казалось, навечно приклеилось к лицу администраторши. Правда, когда я достала из сумки небольшую румяную матрешку и подарила ее этой злобной тетушке, казалось, на ее лице промелькнуло подобие улыбки. Она посмотрела, наконец, мне в лицо, как будто только что меня обнаружила. Потом она покачала головой с выражением «ох уж эта молодежь», и ушла прочь по коридору, пошаркивая своими растоптанными кроссовками.
Выходные я провела в мире с собой, обживая свое гнездышко и исследуя ближайшие окрестности. Мое жилье оказалось похожим на квартиру гостиничного типа, в ней был крошечный совместный санузел, встроенная кухня, приютившаяся где-то между прихожей и дверью в санузел. В комнате помещалось два небольших шкафа, два стола, две кровати с полками над ними. Между двумя столами располагалась балконная дверь. Балкон был почти шикарным, на нем свободно помещалось два пластмассовых стула, а парапет высотой по пояс был прикрыт снизу пластиковыми панелями. Это бы третий этаж, на двух нижних этажах балкона не было. Я пошутила про себя: вот он, еврейский третий этаж: балкон уже есть, вода еще есть.
