– Вот же какая неожиданность… К нам! – почему-то ухмыльнулся Вильнёв. – И что ты умеешь?
– В теории – всё. Практически – ни фига. Каждый шаг буду согласовывать и, наверное, первые недели стану больше обузой, чем помощью.
– Понимаю. Сам БГУ закончил шесть лет назад. А теперь вижу: парни из школы МВД приходят более натасканные. Им можно сразу давать дела в производство. Тебя пока обстругаем, практика и закончится.
– После сборов приду на постоянку.
– Уверен, что к нам? Вакантное место должно быть, и это начальник городского следствия решает – куда назначить.
– Понятно.
– Ни черта тебе не понятно! – Николай Александрович окончательно отодвинул объедки, демонстрируя, что новобранец испортил и настроение, и аппетит.
– Так вы объясните. Сначала – когда мне проставиться по поводу вхождения в коллектив и на какую сумму.
– А вот это – хорошо. Вдруг ты не безнадёжен?
– Проверяйте.
– Первую проверку ты завалил. Уселся на стул посреди комнаты. Это для допрашиваемых. Свои сидят или за столом, или, если зашли из другого кабинета – возле окна.
Егор пересел спиной к окну.
– Где же у вас свободный стол?
– Да вот он, слева от тебя. Но – несчастливый.
– Почему?
– За ним сидел Боровиков. Получил шестерик в плечи за взяточничество. Хотели выбросить стол на помойку и выклянчить на часовом заводе другой, но шеф сказал: пусть стоит как напоминание – чего нельзя делать и как можно поплатиться.
– Понятно. Одиннадцатая заповедь.
– Ты о чём?
Егор в который раз использовал одну из острот, в 2022 году заезженных, а сорока годами ранее – свежих. На этот раз – библейскую.
– Есть десять заповедей, переданных Господом Моисею: не убий, не укради, не возжелай жену ближнего своего и так далее. Ну а самой главной из десяти является одиннадцатая – не попадайся.
Николай Александрович посмеялся и согласился: возможно, не безнадёжен.
– Скажи, кадет, для чего ты вообще решился сначала на юрфак, потом в МВД?
– Ради быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и обеспечения правильного применения закона.
– Это ты прочитал на плакате над моей головой, около портрета Дзержинского. Колись, зачем на самом деле.
– Тогда мне вернуться на стул в центре, там быстрее колются?
– Не зли меня.
– Ладно, говорю как на духу. На юрфак считалось престижно. Пацан с района, золотой медалист, внук партизана. Поступил. А коль поступил – вот, доучиваюсь.
– В МВД почему?
– В армию не хочу. В Афган гребут всё больше и больше. В ГБ таких как я не берут, не член партии и не семейный, да и не тянет туда. Вы сами служили в армии?
– Нет. Военная кафедра, как у тебя.
– Так держитесь за милицию, пока не пройдёт призывной возраст.
– Держусь, спасибо за совет. Да ты, оказывается, хохмач. Знаешь такую шутку: «следователь уголовного розыска»?
– Естественно. Так говорят лохи, не понимающие, что следователи в следствии, а в розыске – опера.
– Верно мыслишь, кадет. Значит, даю тебе первое задание. Включим тебя в следственно-оперативную группу, занимающуюся делом о взрыве в гастрономе № 7 на улице Калиновского. Слышал о таком?
– Спрашиваете… Весь город гудит. Две сотни трупов!
– Четыре. Трупа четыре, а не четыре сотни. Формально – преступление раскрыто, виноват сварщик, оставивший баллон в торговом зале. А вот кто подорвал этот баллон, старательно умалчивается. Если установишь того пиротехника и раскроешь теракт, я сам побегу уговаривать городское начальство, чтоб тебя устроили в Первомайку на постоянную. А пока – идём, познакомлю с сыщиками, – он ухмыльнулся. – С первым днём службы, следователь уголовного розыска!
Штаб-квартира розыскников находилась на том же этаже.
– Заходи и знакомься, начальник оперативно-розыскного отделения майор Папанин, в лицо и за глаза именуемый Папанычем. Кандидат в мастера спорта по боксу и боксёр по жизни, характер у него такой, – Вильнёв указал на него ладошкой и представил нового подопечного. – А это наш засланец в оперативно-следственную группу по делу о взрыве в гастрономе, Егор Егорович Евстигнеев. Говорит – каратист.
– Практикант?
– Обижаешь? Самый что ни на есть настоящий временно исполняющий обязанности следователя следственного отделения Первомайского РОВД. Ну да, практикант.
– То есть выделили нам парня на отбибись, – хмыкнул Папаныч. – И что мне делать с этим недоразумением, Коля?
– Для начала покажите, где ближайшая стекляшка. Снабдите трёхлитровой банкой с крышкой и объясните, как ждать отстаивания пива. Насчёт недоразумения, опять обижаешь: отличник он. Видишь? При костюме, галстуке и комсомольском значке.
– Считай, у меня оргазм от восторга. Составит отличную пару Лёхе Давидовичу. Тот – разгвоздяй каких свет не видывал. Костюм на него нацепим, только укладывая в гроб. Что ни строчка в рапорте – сплошное «нарочно не придумаешь». Правда – сообразительный, знает, с какой стороны у бутерброда масло.
– Так какой службе проставлять поляну по случаю поступления в коллектив?
– Двум! – хором воскликнули оба офицера, и Папаныч, подняв грузный фюзеляж из кресла, повёл новобранца знакомиться с охламонистым коллегой.
