До шоу оставалось ещё немного времени. Перед детдомовцами выступал шефский самодеятельный театр. Заведующая, услышав, что на пороге топчутся представители власти, потащила всех четверых внутрь и заставила раздеться.
Если бы Егор заранее знал, чем обернётся этот поход, то отменил бы его, пожертвовав возможностью очередной раз поболтать с Ингой в непринуждённой обстановке. Элеонору, высокую и яркую, а в зелёном платье с множеством побрякушек ещё и напоминавшую новогоднюю ёлку, тотчас окружили дети. Лёха не пытался держаться к ней поближе – вся его мужественность и до треска в позвонках выпрямленная спина не могли полностью компенсировать разницу в росте. Заведующая мобилизовала его толкнуть речь о сложной и опасной работе милиции, такая всегда заготовлена у любого офицера из горрайорганов, кому приходится общаться с населением.
Натуральная новогодняя ёлка, несколько осыпавшаяся, тоже ещё стояла, хоть пора убрать. У детдомовских мало праздников. Пусть этот тянется дольше.
Егор и Инга на короткое время остались одни.
– Как тебе новая девочка Бекетова?
Подтекст вопроса был очевиден: как она по сравнению со мной?
Инга оделась подчёркнуто скромно – джинсы и обтягивающий бордовый свитер с ниткой тёмно-красных камней. Волосы собраны в хвостик.
Егор внутренне напрягся. Говорить явную лесть, что та в подмётки не годится, не стоило. Он попробовал выкрутиться.
– Ничего так. Высокая. Но… С ней я не почувствую того, что происходит, когда я рядом с тобой. Именно поэтому за тебя боюсь, ей же могу просто сочувствовать.
– Справлюсь. Лучше расскажи, что произошло с Гиви.
– Его «Волга» слетела с трассы в районе Ярцево, – он чуть было не добавил «у папы в тех краях особняк», но вспомнил, что тот начнёт строиться через треть века. – Пока считается несчастным случаем, не справился с управлением на гололёде. Что на самом деле… Возможно, отпрошусь с практики и поеду разбираться сам.
– Ты?! – она будто невзначай провела пальцами по его джемперу. – У тебя же нет никаких полномочий в РСФСР.
– Их и здесь не особо. Я же говорил: личный сыск. И личная наглость.
– Да. Заметила, когда ты без очереди клеил колесо у машины. И ты прав. Начинаю всерьёз опасаться быть рядом с Бекетовым. Сначала Юля, потом его жена, сейчас конкурент… Всего за несколько месяцев столько трупов из его окружения!
– Убеждать, что бомба в одну воронку два раза не падает, глупо. Бекетов притягивает к себе неприятности похлеще магнита. Как он ещё не разорился с таким «счастьем»?
– А может, плюну на бонус к увольнению и уеду в Поставы. Пусть босс с Элеонорой резвится.
Если не слышать, о чём они беседовали, то со стороны Ингу с Егором можно было, наверное, принять за нежно воркующую парочку. Такое мнение сложилось у девочки лет пяти-шести, вдруг отделившейся от группы у зелёной тёти-ёлки.
– Здлавствуйте! – сказала девочка и засмущалась, израсходовав запас смелости единственным словом.
Егор всегда к детям такого мелкого возраста относился отчуждённо. Просто не знал, что с ними делать, о чём говорить.
Девочка была очень худенькая, в совершенно простом платье-колокольчике и серых колготках, собравшихся в складки на щиколотках. Стоптанные сандалики заставляли задуматься: если это парадная обувь, на праздник и к приезду гостей, что же она носит в обычное время?
Впрочем, детдом не выглядел убого, мебель отличалась добротностью, в помещении тепло…
– Здравствуй! – Инга присела перед ней на корточки и взяла тонкие детские пальчики в свои руки. – Как тебя зовут?
– Ая…
Егор с усилием догадался, что имеется в виду «Рая». Ингу же совершенно не смущали ни дефект речи ребёнка, ни разница в возрасте.
– Раечка, а откуда у тебя такой красивый бант?
Жёлто-зелёный бантик в каштановых волосах действительно был единственным ярким атрибутом, и сами волосы девочке достались замечательные – густые, вьющиеся.
Большие детские глаза вдруг часто-часто захлопали, на них проступили слёзы.
– От мамы… Она умейла…
Егор сжал кулаки. Заболтавшись с Ингой, совершенно упустил из виду, что все дети здесь с нелёгкой судьбой. Веселье устроенного праздника, хоровод вокруг Элеоноры создали слишком уж благодушную атмосферу. Нельзя забывать, что в детских домах четырёх-, пяти-, шестилетние знают, что такое смерть. Что такое домашнее насилие. Как бывает, если отец и мать пьяные с утра и до вечера. А некоторым воспитатели сказали, что родители умерли, хоть просто лишены родительских прав – эти родители действительно мертвы для своего ребёнка. Да и в самих детдомах случается, когда старшие наводят порядки по образцу зоны для малолеток, если персонал вовремя не пресечёт бесчинства…
Инга подхватила девочку на руки и прижала к себе. Рая ухватила её за шею, ногами обвилась вокруг талии, перетянутой чёрным кожаным ремешком, став похожей на обезьянку.
– Не плачь, милая. Я тебе принесу ещё один бантик… Синий…
Возможно, зря она это сказала. Девочка восприняла всё слишком буквально. Стремительно высвободившись из объятий гостьи, Рая схватила Ингу за руку и подтянула к Егору.
– Дядя и тётя! Вы такие касивые! Будьте моими папой и мамой…
