Возможность снова погулять по болотам и повидаться с техианскими гидрами мало кого взбодрила. Особенно удрученный вид был у Матрены и Лизы. Зато таинственное сверхоружие заинтриговало, и пока мы добрались до юго-западного форпоста, успели перебрать кучу вариантов, что это может быть. Майор Заботин похвастался возобновившейся стройкой, где с момента нашего первого визита произошли значительные изменения. Ангары росли, как грибы после дождя, и даже было решено начать строительство собственной гати до Места Силы на болоте. Само болото мы решили обойти по дуге, хоть это и удлинит наш и без того неблизкий путь — ни разу еще я не уходил так далеко, аж за пределы Асээ-Тэпх! Но топи с наводнившими их гидрами по-прежнему были слишком опасны и тяжело проходимы, и Заботин нас заверил, что сделать крюк будет даже быстрее, чем идти напрямую. Здесь же нам выдали обещанное снаряжение, вызвавшее у нас легкий ступор.
— Вы смеетесь что ли? Зачем в тропиках теплые вещи? — удивился я.
Здесь, на болотах у границы, и впрямь было несколько прохладней, но не до такой же степени!
— На Эльджуне узнаете, — усмехнулся интендант.
Я до последнего думал, что обитатели форпоста просто решили над нами пошутить, но чем ближе мы подходили к той самой Кровавой Заставе, разделяющей Асээ-Тэпх и Эльджун, тем холоднее становился воздух. Температура падала прямо на глазах, растительность редела и в конце концов мы вышли к почти голым холмам, разве что украсившимися кое-где невысокими кустарниками. Пар уже давно шел изо рта, и мы ежились, кутаясь в теплые плащи.
— Сколько километров мы проехали? Разве такое возможно — утром были в тропиках, а к вечеру тайга на горизонте? — фыркал Орел. — Почему воздух не смешивается?
Я тоже удивлялся странному капризу природы, разделившей один аллод на две такие разные половины, но в отличие от остальных, мне эта перемена нравилась. Хотелось дышать полной грудью, подставлять лицо холодному ветру и думать о доме. Когда я только сошел с корабля на Святую Землю и впервые вдохнул раскаленный воздух Асээ-Тэпх, мне и в голову не могло прийти, что левая часть аллода покажется такой родной.
Перевал со звучным названием представлял из себя массивный бастион с высокими, укрепленными стенами, и в его изначально лигийской принадлежности не оставалось сомнений — он целиком состоял из аккуратно подобранных струганных брусьев. Сейчас, впрочем, над ним развевался алый имперский флаг со звездой — Кровавая Застава находилась под нашим контролем, так что эту ночь мы проведем в тепле и даже в относительном уюте.
Только когда подернутые изморозью и туманом ворота открылись, пропуская нас внутрь, мы увидели, что находится по ту сторону заставы. Эльджун тоже укрывали леса, но это были не тропики. Я с удивлением глядел на знакомые силуэты кедровых деревьев, подпиравших кронами пасмурное небо. Щеки слегка пощипывало, в воздухе поблескивали редкие кристаллики снега, а под ногами хрустела тонкая ледяная корка.
Местные рассказали, что сейчас на заставе спокойно. Лига ушла и уже недели две как не показывается.
— А раньше каждый день стычки! Лига нас много раз вышибала с Кровавой заставы: пригонят вечно толпу ополченцев и массой давят — они только так и умеют! Но атаман их — огонь. Марго ди Ардер! Наш капитан, Обух Непокоренных, лично отправлял ее в Чистилище, все равно возвращалась, гадина! Но ничего… Имперская армия — это дисциплина и неукоснительное выполнение приказов. Только так и никак иначе! Уж сколько раз они перевал захватывали, мы все равно отбивали! Так-то! Помню, схоронился я в кустах, наблюдаю…
Под негромкий голос лейтенанта с заставы мои глаза слипались. Я знал, что это ощущение уюта в моей груди обманчиво. Эльджун — не мой дом, это вообще не имперская земля, и здесь слишком много врагов, чтобы быть таким спокойным. Но мной все равно владело умиротворение.
На следующее утро, когда земля совсем стала скользкой, мы двигались в сторону Медвежьей Поляны по широкой дороге. Как нам сказали Хранители на перевале, до лагеря свободных торговцев всего день пути и к вечеру мы будем уже на месте.
— Лигийцы здесь, конечно, тоже есть, но на Эльджуне все же поспокойнее, чем на Асээ-Тэпх. Тут больше дезертиров нужно опасаться, причем с обеих сторон.
Из-за низкого, свинцового неба нас обнимали сумерки, и казалось, что уже наступил поздний вечер. Эльджунский лес хоть и не был таким же непролазным, как джунгли в центре аллода, но выглядел еще более темным и пугающим. Он молчал. И теперь, после шумных тропиков, где ни на секунду не смолкала лесная живность, в полной мере осознавалось, какой тишина может быть звонкой и пронзительной. Мне нравилось ее слушать, ведь я почти забыл ее холодное звучание.
