Хотя Орел прохладно относился к делам тайной канцелярии, даже он понял, что я перегнул палку, раскрыв факт слежки. Но мне было все равно. Стадия апатии сменилась жаждой действий и я поймал себя на мысли, что насолить хотелось именно Комитету. Вряд ли мой маленький бунт, созревший внутри меня и требующий выхода, принял бы глобальные масштабы. Однако я испытал моральное удовлетворение от своего мелкого вредительства, которое, впрочем, может иметь серьезные последствия. Но я был слишком зол, чтобы подумать об этом.
- Как? - растерялся Одион. - Из-за Тахиры?! Это, конечно, преступление, но ведь...
- Комитет следит за вами совсем по другому поводу, - перебил я и, не обращая внимания на выражение лица Кузьмы, рассказал про Посох Незеба.
- Так... Лучше я все расскажу по порядку - с этим шутить опасно. Посох Незеба, который нам передали для экспертизы, был куском дерева, лишенным магической силы. Это могут подтвердить и другие эксперты...
- Они мертвы, - отрезал я и оружейник от удивления встал как вкопанный.
- Мертвы?! - повторил он глухо и уставился на меня, будто ждал, что я закричу "Шутка!".
Но я молчал. Кузьма тоже не проронил и слова, и оружейник снова начал мерить шагами небольшой участок земли передо мной.
- Послушайте, этому может быть только одно объяснение: переданный нам Посох был дубликатом - бесполезной копией, с помощью которой нас ввели в заблуждение. А настоящий Посох оказался в руках предателей, которые и заметают следы своего преступления!
- Кто мог его подменить?
- Не знаю. Делом занимались Хранители... ну и Церковь.
- Церковь? - заинтересовался я, потому что верить в предательство Хранителей мне очень не хотелось и я цеплялся за любой другой вариант.
- Посох был передан экспертам с благословения Игнатия Печалина. Но вы же не думаете, что жрец Триединой Церкви мог...
- Нет. Конечно, нет. А кто такой, этот Печалин?
- Я слышал, что сейчас он находится в нашем округе - инспектирует "Термитку"... тюрьму с военнопленными, - пояснил оружейник в ответ на наши вопросительные взгляды.
- А у меня как раз туда абонемент от Шипа Змеелова, - пробормотал я.
В моей голове начал выстраиваться план действий, но не успел я додумать детали, как вдруг оглушительно завыла сирена. Кузьма подскочил на ноги, как ошпаренный, инстинктивно хватаясь за лук. Я завертел головой, пытаясь определить опасность - мне сразу вспомнился "Непобедимый" и первое мое столкновение с Лигой. Одион рванул назад к КПП и мы последовали его примеру. Дежурный, выслушав кого-то по рации, коротко проинформировал:
- Из тюрьмы совершен массовый побег.
Оружейник обернулся и посмотрел на нас с Орлом.
- Вам лучше вернуться к командиру своего батальона.
Мы не успели отойти от проходной, когда услышавший сирену лютоволк уже примчался назад к хозяину.
- В казармы? - с сомнением в голосе спросил Орел, усевшись верхом на своего умного питомца.
- Тюрьма ближе.
- Нагло.
- Нас все равно отправят туда наводить порядок среди заключенных... Догадываешься, кто мог организовать побег? - спросил я, запрыгнув на спину Старика.
- Конечно, - кивнул Кузьма. - Печалин освящал Посох - и тот оказался фальшивкой, приехал инспектировать тюрьму - и вдруг побег. Таких совпадений не бывает.
- Давай так, ты возвращайся в казармы, а я прямиком до этой... "Термитки". Надо рассказать все, что мы знаем.
Когда я добрался до военной тюрьмы, сирена уже прекратила выть, но мощные фонари сторожевых вышек заливали окрестности светом не смотря на то, что на улице еще не было темно. Я ожидал увидеть вокруг "Термитки" суматоху, но было так спокойно, что в голову стали закрадываться мысли о ложной тревоге. Однако охранники тюрьмы быстро развеяли эту догадку, хотя в подробности вдаваться не стали.
- У меня есть важная информация. Доложите начальству, - сказал я дежурным, осматривая высокий забор с кольцами колючей проволоки поверху - перебраться через такой без посторонней помощи вряд ли удастся.
- Начальник тюрьмы на каменоломне. Они там допрашивают других заключенных, - доложил орк меньше чем через минуту. - Пойдемте.
Я двинулся следом за ним на территорию тюрьмы, мимо большого и мрачного каменного строения с почерневшими решетками на маленьких окнах. Вряд ли в такие окна можно хоть что-нибудь разглядеть даже при ясной погоде - стекла были мутными и, казалось, совсем не пропускали свет. Внутрь мы заходить не стали, но даже снаружи я чувствовал давящее на нервы ощущение неволи.
