И пришло время второй Мертвой Царевны, той, кому было предсказано стать спутницей Избранника, Ильи, того, кто явится в конце времен. Тяжко было жить Альме, в чужой семье, и не стала она от этого добрее.
Три сотни мертвецов мерным шагом шли по лесным тропам, не зная усталости. Они с упорством и неукротимостью муравьёв словно перелетели через поваленные деревья, обходили холмы и болотца, которые уже стали подмерзать, покрывшись тонкой корочкой чистого льда. Не было слышно от этих существ ни жалоб от усталости, ни криков радости. Они не издавали ни звука, только шорох и треск сучьев и шишек раздавались по утреннему лесу. Тихо идти, и обходить нехитрые препятствия им было не нужно, да и не важно. И увидев и почуяв этих существ, лесные обитатели попрятались в свои норы, у кого были, или хоть какие-то убежища. Дикий страх, а вернее ужас, схватил в свои объятия все эти места. Деревья словно тоже были испуганы, и шелестели ещё неупавшими листьями куда тише, и будто подняли ветви повыше, давая быстрее пройти незваным гостям.
В руках у этих гостей были только суковатые дубины, другим оружием управляться мёртвые не умели. Ни сон, ни вода, ни еда не нужны были этим страшным существам, этому невысказанному ужасу Приобья да и всей Сибири. И не только Сибири, но и Беломорья, и всех мест вплоть до далёких гор Гиндукуша.
Именно Сибирью, ибо и тогда, в те древние времена звалась эта земля по имени одного из племён гантов- савиров или северян, тут уж кто как слышал и произносил. Рядом были горы Саян, где жили саяне, тое частью гантов. И вот, по этим местам шла эта небольшая армия, к близким уже границам степи. Время всё же было уже ближе к зиме, хотя до трескучих морозов было далеко.
Несколько троп вели эту орду к становищам чужаков, что бы отомстить и утишить свою ненависть. Мёртвым было всё равно, но отмщения ждала их повелительница.
Подальше от этих дорог, всё же боясь мёртвых, шли, найдя себе здесь спасение и убежище, зайцы, лани, и даже олени. Вся животина знала, что здесь их никто не тронет, хотя запах мертвечины от идущих пугал, и даже очень. И всякая тварь жаждала прикоснуться к повелительнице этого воинства. Даже простое прикосновение излечивало от всех недугов, и животные это знали.
Но, волки и близко не подходили к мертвецам, они лишь провыли свою песню, и спрятались в зарослях.
Тут шёл и громадный лось, раздвигая ветви рогами, широкими, как борона на пашне. Правда, между его губ была толстая костяная пластина, с двумя ремнями. И, эта упряжь управлялась седоком, ведь лосю незачем меховая попона и ремень. Конечно, ведь властелин леса был здесь не один, на его спине, в седле, сидела высокая девушка.
Шедшие по лесу особи были её, послушным только её воле страшным войском. Она держалась позади этой жуткой толпы, тех, кто уже давно покинул мир людей.
Всё же, девица была очень хороша собой, но выглядела совершенно невероятно. Предводительница, была совсем молода, но это никого не смущало, по крайней мере из тех, кто мог здесь смущаться. Правда. рядом были и другие люди, но судя по всему, покорные любой Воле Царевны.
Судя по всему, ей не было и семнадцати вёсен. Но её отличало от других, семерых ехавших с ней рядом мужчин и женщин, то, что лицо было ослепительно белого цвета, глаза были чёрными, а губы- синими. Пепельные волосы завершали этот невероятный облик. Ехавшая на лосе воительница, поправила перевязь с громадной косой с лезвием из серебристого металла. Меч же из отличной бронзы свисал на левом боку, не мешая всаднице. Перевязь с отрубленными головами, так и улыбавшимся окружающим после смерти ей нисколько не мешала, даже глухой стук их ударов друг о друга.
В свите девушки за ней следовали Семь человек, не больше и не меньше, как следовало по древним обычаям.
– Атей, Яромир. Курей, Салит, – крикнула она, – вы не устали? Мы идём уже три дня. Надо бы вам отдохнуть.
– Твоя колода умеет терпеть, Царевна. Осталось совсем недалеко, – ответил старший из них, Атей.
Начали падать крупные снежинки, некоторые попадали на волосы и лицо повелительницы. Только что-то они не таяли, будто в красавице не вовсе не было было человечьего тепла. Она только моргнула, сбрасывая с белых ресниц приставшие снежинки.
Выражение мраморного лица даже не изменилась, девица поправила соболий ворот тулупа. а из ворота её вязаной рубахи неожиданно высунулась громадная треугольная змеиная голова. Неподвижные глаза чудовища оглядели всех спутников, затем тело рептилии обвилось вокруг шеи хозяйки, но так нежно, что не мешала ей ехать. Девушка погладила змеиную голову, в ответ раздвоенный язык коснулся её щеки. Так чудовищный страж и замер, не боясь холодного дня.
Курей спокойно смотрел на это, Яромир отвернулся, пока было ему тяжко смотреть на подобные вещи.
– Ничего парень, привыкнешь, – тихо сказал Атей, – и мы не сразу пообвыклись
