Но и здесь все было не так просто. Ученый был упрям, как баран. Умудрился спрятать пропуск и отказывался озвучивать коды доступа. Командиру-телепату, и так изрядно вымотанному контролем за огромной армией клонов, было уже не с руки лезть еще и в мозги к ученому, поэтому этот вопрос он подумал решить по старинке, попросту пытая Уэйда. Но он стоически молчал. Молчал, а когда был не в силах молчать, твердил про то, что Феттел собирается выпустить на волю чудовище или и того хуже, самого дьявола.
Пакстон Феттел не мог понять безумного учёного. Мужчина хотел всем сердцем спасти ни в чём неповинного ребёнка из лап «Армахем технолоджи». Девочку, в благополучии которой он видел цель всей его жизни.
И когда допрос ученого не удался, телепат решил пойти на крайние меры. Привязав офисным скотчем к офисному креслу дочь Харлайна Элис Уэйд, Пакстон прикатил её в кабинет, где пытал самого отца девушки и, выставив их напротив друг к друга, начал угрожать ему, что он не побрезгует применить пытки на его дочери, если тот не начнет говорить.
Примечателен был тот факт, что начиная с того момента, как он решился переступить через себя ради высшей цели, к нему пришла сама Альма. Она следила за ним в немой поддержке. Смотрела за тем, как он пытает Уэйда. Смотрела, как не получив желаемого, он переключился на его дочь. Чувствовала, насколько противна ему эта идея. Но она не ушла, она оставалась с ним все это время. Его маленькая Альма, она верила в него, она ждала его. И он был уверен, она простит его даже за это…
- Я последний раз предлагаю вам рассказать мне все, мистер Уэйд! Иначе эта прекрасная особа, по несчастью являющейся вашей дочерью, может в ближайшем будущем повторить весь тот путь, который совсем недавно довелось пройти вам.
И как только он сказал это, в его голове, словно бомба взорвалась, и он услышал её! Глас самой Альмы! Его ангела! Его богини. И пока Харлайн Уэйд с заплывшими от гематом глазами пытался разглядеть и убедится в том, что перед ним действительно его дочь, а не похожая на нее местная лаборантка, с Пакстаном говорила сама Альма.
«Дочь? У него есть дочь? У этого чудовища есть своя родная дочь? Он… Он мучил меня, издевался надо мной. Уничтожил меня! Раздавил, растоптал… И у него есть дочь? Я! Не хочу этого! Не хочу, чтобы у этого монстра была дочь! Не хочу, чтобы его дочь была целой и невредимой после того, как я столько времени страдала. Не хочу чтобы… Он! Был счастлив! Я хочу, чтобы они страдали, как я! Чтобы их изувечили, как изувечили меня. Чтобы они умерли с этим. И умирали долго, в муках и отчаянии… Я хочу!»
- Дыа-а… – прозвучал его сдавленный хриплый голос, пока он, схватившись за голову, старался удержатся на ногах. – Я… Сделаю…
«Сделаешь что?» Недоуменно мысленно потупился призрак девочки в красном, смотрящей прямо на него, стараясь сдержать свою злость и раздражение от непонимания всей ситуации. Ведь Феттел так вовремя это сказал, будто бы сейчас он ответил именно ей! Ответил на её собственные мысли.
- Всё… Для тебя… - простонал военный. – Всё…
«Все?» Стараясь взять себя в руки, подумала Альма, уже догадавшись, что он почти такой же, как и та девушка, Ванда, из лифта, что может слышать её мысли. Только этот человек был какой-то странный. Ведь она не знала, зачем ему делать что-либо для неё.
- Дыааа… - выдавил из себя телепат.
Ну а девочка, не придумав ничего лучше, просто выпалила свое желание, которое таилось в ней уже очень и очень давно.
- Убей их… Убей их всех! – попросила она, не ожидая реакции на свои слова.
Но в ответ на это Пакстон Феттел встал, достал нож, подошел к девушке и выколол ей глаза. Просто подошел и сделал это без каких либо объяснений, злобных улыбочек, садистского смеха или чего еще. Точно так, как хотела бы она, его Альма. Точно так, как поступали с ни в чем неповинной девочкой, молча, спокойно, и нарочито медленно, словно схема уже отработана очень и очень давно. А она была в этой схеме не более чем винтиком. Клоны, что все это время стояли столбами, по его мысленному приказу подошли к девушке и начали перетягивать той руку капроновым ремнем, снятым с какой-то сумки из под ноутбука. И как только мужчина стал резать девушке предплечье, она начала дёргаться и извиваться в начавшейся для нее долгой агонии. Прямо как у Альмы, когда она билась и извивалась от жгучей боли, растекающейся по всему телу, а в ответ на это ей становилось только хуже и больнее. По кабинету начали раздаваться женские вопли и крики Харлайна Уэйда, который истошно кричал, что он все сделает и все расскаже, только бы Феттел прекратил.
