- Уходи! - брат резко дернул головой, непроизвольно скинув мои начавшие истлевать руки, и уставился на меня в немом вопросе.
- Они все умрут… - снова неприятно кольнуло, по туловищу начал растекаться всепоглощающий жар, что заменял собой давно въевшееся чувство нестерпимого холода. - Уходи…
- Да черта с…
Тони оборвал себя на полуслове, увидев как мои руки и ноги осыпались до половины предплечья и половины бёдер, оставив после себя только разбитые, как у фарфоровой куклы, острые края. Из которых исходил зеленоватый свет, как и из вен, что тоже постепенно заполнились этим светом, начав люминесцировать сквозь кожу давно забытым теплом, источником которого, кажется, стало вновь забившееся сердце.
Я из последних сил старалась удержаться за Тони. Но мутнеющее и слабеющее сознание все больше и больше окутывало поволокой тумана.
- Аль! Что с тобой? – занервничал мой брат, что уже казался мне таким далёким.
- Уходи…
Это было последнее, что я успела сказать, прежде чем испариться во вспышке могильно-зеленого света. Меня тянуло в тело. Нет! Меня буквально силой втащило в свою оболочку.
Пробуждение тела от заморозки было неприятным. Скорее всего, должно было бы быть еще и болезненным. Вот только из-за пораженной нервной системы мозг получал лишь ощущение сильного дискомфорта. В желудке, легких, сердце - все эти органы словно начали жить своей жизнью, не считаясь с моими требованиями. Судороги в спине и ребрах заставляли то упасть на пол и свернуться в клубок, когда старалась вздохнуть, то наоборот, выгнутся от этого первого опалившего легкие вздоха, из-за которого желудок сжался в припадке, в надежде сожрать самого себя. Бешеное сердце вместо равномерных сокращений словно делало кульбиты, выкручивая артерии, в тщетных попытках разогнать кипящую и густую кровь, как раскалённую лаву в глубине бушующего вулкана. Голову засорял шум от потока обрывистых сообщений и грохота окружающей обстановки, что буквально разрывал ушные перепонки от чрезмерной громкости скрежета металла о бетонный пол.
«Видимо, это я в припадке пытаюсь совладать с биологической оболочкой, а то, что со мной происходит, кажется, зовётся сенсорным шоком. Хорошо еще, что гла…»
Яркая вспышка вонзила иглу в мозг, разбив любое осмысленное понимание ситуации. Время как будто зациклилось на непрекращающийся миллисекундный повтор, непрерывно трещавший в голове…
По ощущениям было не понять, сразу или только через несколько дней, но меня перезагрузило. Так как второе мое пробуждение проходило куда как плавнее и мягче. Сначала проявилось понимание осязания кожей окружающей среды, потом почувствовала запахи бетона, пыли и затхлости воздуха. Затем появился слух и за ним зрение, что также проявились по нарастающей. Звук постепенно становился громче, а зрение расширилось от маленькой точки света до обзора, чуть превышающего угол в сто восемьдесят градусов.
И как только поняла, что могу двигаться, то не подымаясь с бетонного пола, поднесла металлическую скелетоподобную руку с длиннющими острыми пальцами к лицу. Ощупала с правой стороны лица, прикрывающий один из слепых глаз, адаптированные и переделанные под меня некронские визоры. Они состояли теперь из шести маленьких глазиков, формирующих перевернутый равносторонний треугольник, расположенный на немного выгнутой пластине. Она-то и давала такой большой угол обзора. Сама пластина визора соединялась с короной, что обвивала и удерживала мою голову от виска до виска, переходя на затылке в сегментированный протез, жестко соединённый с каждой косточкой и тянувшийся вдоль всего позвоночника. Удерживая парализованную шею, он-то теперь и осуществлял все мои движения головой.
Осторожно потрогав рукой за спиной, поняла, что и руки работают по тому же принципу. От позвоночника отходят подобия вторичных лопаток, также жестко сцепленных с основными, переходя в плечевой сустав в виде наплечника, обвивающего всю культю. В которую буквально были впаяны новые скелетоподобные руки, а края между кожей и некродермисом создавали причудливые узоры, которые компенсировали все уродство от отсутствия родных конечностей.
Что было самым удивительным, так это то, что длинные металлические пальцы чувствовали. Слабо, но я ощущала от них сигналы касаний. И происходило это не в цифровом виде, а на каком-то интуитивно понятном чувстве. Провела по коже и почувствовала мягкость. Дотронулась до другой руки, и они обе ощутили прикосновение, твердость и силу, с которой я прижала ладонь к ладони. Это было так не по-некронски, и, думается мне, с меня все это время не сходила глупая улыбка, пока я шарила ими по телу, проверяя пределы своей чувствительности.
Ниже плеч от металлического хребта, внешне дублирующего внутренний скелет, росли подобия ребер, крепко обнимающих и придерживающих грудную клетку. Все металлические ребра были мечевидными, и их кончики проникали прямо под кожу, достигая солнечного сплетения.
