– Подсказывает, – я еще сильнее снизила тон. – Пахнет кровью! Вы ранены? Вам больно?
Элвин неожиданно легко рассмеялся, запрокинув голову, но потом ответил весело:
– С тех пор, как я встретил тебя, я узнал много новых определений боли, княжна. И нет, мне не больно. Это не моя кровь.
– Чья же?
Он не хотел отвечать, но ведь и я не хотела отступать. На своем ходе вскинула ладонь, показывая, что жду реакции совсем не на игровой доске. И Элвин, поразмыслив, выдал с большими паузами, как если бы после каждого слова давал себе возможность передумать, но все же продолжал:
– Слуги́. Который вчера подал тебе яд.
Я вытаращила на него глаза. То есть пока я взвешивала, можно ли позволить демонице выполнить настолько грязную работу, ее уже выполнили? Передо мной точно Элвин Ео? Разве этого дракона я повстречала год назад?
– Вы сами его допрашивали?! О богиня… Милорд, вы превращаетесь в демона?
– Не превращаюсь, потому что удовольствия не испытывал. До тебя никому нет большого дела, княжна, сейчас не та ситуация, когда вся Сердцевина бы содрогнулась от попытки убить невесту шелле. Тирий погряз в делах, к которым не был готов, у всех остальных в верховной власти есть задачи важнее. Но это единственное, что тебя заинтересовало?
– Я просто потрясена. Во дворце не осталось палачей? Милорд, вы меня пугаете!
– Сейчас врешь. Я тебя вообще не пугаю, и это плохо. Ты взвинчена от очередного осознания, что со мной делает марионеточная расстановка твоей богини. Но лучше я не буду оправдываться, а забегу вперед. Он получил деньги от другой служанки, потому имя главного заказчика не знает. А ту мы найти не смогли. Скорее всего, желающий твоей смерти устранил ее сам или выслал куда подальше. Но несколько имен возможных нанимателей в списке все-таки появилось.
– И что? – нетерпеливо поторопила я. – Какие же это имена? Не лучше ли мне знать, кого опасаться?
– Опасайся всех, княжна. Это твой единственный способ выжить в змеином гнезде. Ходи уже. Я здесь не ради разговоров с тобой сижу.
Я смотрела на его лоб, когда он склонился над доской, чтобы скрыть от меня взгляд. Не только меня изменила жестокая судьба, не только на лице и в душе Мариты оставила свои шрамы, но и отстраненного, равнодушного ко всему Элвина сделала другим. Хотя по нему это определить невозможно, безупречный самоконтроль не дает такой возможности даже самым внимательным зрителям. Я бездумно протянула руку и тронула его волосы. Желто-оранжевые глаза поднялись на меня.
– А сейчас что ты делаешь?
И верно, спокойный и равнодушный тон, ни капли эмоций или переживаний. Только внутренняя буря, которая ударила во все стороны – и была замечена только мною.
– Сострадаю. По всем вашим потерям. По каждой вашей улыбке, которой не суждено было родиться. Я так все время сочувствовала Майеру и оплакивала Хинанду, что забыла подумать, а каково приходится вам. И ведь вы тоже ко всему происходящему не были готовы. Я так опасалась быть неправильно понятой, что даже не хотела об этом спрашивать.
– Не трогай меня, княжна. Не прикасайся.
Я убрала руку и вперила усталый взгляд в доску. Хвала богине, Элвин выиграл через три хода, после чего удалился. Но это расставание уже ничего не значило. Он придет снова – и придумает первый же дурацкий предлог. Мы будем ощущать друг друга через несколько стен и заражаться чужой болью. Засыпать одновременно. Просыпаться сразу же, когда второй открывает глаза. Так и продолжим мучиться этой невыносимой близостью с непроницаемой границей на последнем шаге, пока императрице не надоест издеваться над нами ради какой-то неведомой прихоти. Другого палача не нашлось, как же! Тут во дворце в кого ни плюнь – палачи.
Ее величеству не было никакой нужды меня навещать, но моего мнения здесь никто не спрашивал.
– Айса, ты выглядишь слишком хорошо, чтобы продолжать изображать из себя больную! – из уст Анабель это прозвучало почти аргументом. – Уже готова вернуться в светское общество?
– Жду не дождусь, ваше величество. Кто ж променяет прекрасную жизнь во дворце на спокойствие в собственной постели? – у меня получилось это выдавить почти без сарказма. – Завтра утром приступлю к своим обязанностям фрейлины.
– Вот и отлично! – она, радуясь чему-то непонятному, хлопнула в ладоши: – Любишь охоту?
– Ненавижу… – Я поймала ее взгляд и исправилась: – Ненавижу пропускать такие мероприятия. А разве намечается охота?
– Вот именно! – Видимо, этим событием она и была так взбудоражена – я вообще не могла припомнить за императрицей столь приподнятого настроения. – Его величество наконец-то смог выделить несколько дней на отдых, погода стоит чудесная, жара спала. Он решил следовать традиции, так обожаемой его отцом. Будет присутствовать весь двор! И ты, конечно, в числе моей свиты.
– О, – я отозвалась коротко. Подумала и все же рискнула ввернуть просьбу: – А я как раз собиралась просить вашего дозволения завтра навестить своего жениха. Очень соскучилась по нему, но хвори настигли нас с Майером в разлуке друг от друга.
