— Интересно, кто писал это письмо и кому? О прадедушке де Нуармоне в нем говорится как о третьем лице. И откуда оно взялось тут, в библиотеке?
На меня снизошло вдруг нечто вроде дара ясновидения.
— Адресатом мог быть поклонник госпожи де Бливе! — вдохновенно вымолвила я. — Явился к нашему прадедушке и швырнул ему в лицо это письмо, требуя сатисфакции. Насчёт поединка ничего не скажу. А вот уверена — в тот момент прадедушка читал как раз Брантома, чтобы немного развлечься, он ещё не оправился от ран, полученных в экзотических битвах. Письмо сунул в книгу в качестве закладки. И привет. Осталось на века.
— Возможно, так оно и было, возражать не стану. А вот прабабушка не даёт мне покоя…
— В каком смысле?
— Мне кажется, она знала больше, чем написала нам. Откуда, интересно? Ведь не из этого же…
И Крыська помахала страничкой старого письма. Я уже открыла рот, собираясь задать глупый вопрос, но не задала. Догадалась, о чем думала сестра. До Брантома прабабушка не добралась, так что письма предка не читала. Ведь не оставила бы в книге столь важного свидетельства, подтверждающего права нашего рода на алмаз.
И я ограничилась замечанием:
— Очень благородно со стороны прадедушки, что он не похитил драгоценность в пылу боя, прикончив раджу.
— Заметила, у наших предков была нехорошая привычка делать закладки в книгах из того, что в данный момент оказывалось под рукой, в том числе и из такой важной корреспонденции. Помнишь, нам ещё попалось приглашение на пикник…
— Точнее, половина приглашения.
— В Мольере, если не ошибаюсь.
— И целая открытка поздравительных глупостей…
И в самом деле, когда мы с сестрой занялись ещё не обследованной прабабушками частью библиотеки, обнаружили в книгах в качестве закладок хранившиеся веками обрывки писем и записок. А в той части, что была до нас обследована, ничего подобного не сохранилось. Правда, это ещё не было прямым доказательством, но давало основания задуматься.
— Вообще-то, многовековой переписки должно бы тут больше сохраниться… — начала было я излагать пришедшее в голову предположение, но сестра не дала закончить.
— Лично меня заинтересовал алмаз, — решительно заявила она. — Как-то лишь сейчас дошли наконец намёки прабабушки. Кто знает, может, он и в самом деле существует и нам удастся его разыскать. Лично я попыталась бы. А ты?
— Сама же перебила меня! — недовольно проворчала я, усаживаясь за стол напротив сестры. — А я только что собиралось сказать — в каждом нормальном доме, даже в наши дни, обязательно найдётся порядочно старых писем. Или их просто не выбросили, позабыли, так и валяются, или сохраняют по разным соображениям. Хотя бы из-за марок…
— Езус-Мария! — страшным голосом вскричала Кристина, срываясь с кресла.
Точнее, хотела сорваться и даже вскочила. Однако кресла в библиотеке, как я уже говорила, были старинные, очень тяжёлые. И вместо того чтобы отъехать назад, как это сделало бы другое обычное кресло, это подрезало Крыське ноги под коленями, так что она со всего маху плюхнулась обратно и ей удалось-таки наконец опрокинуться назад вместе с антиквариатом. Я непроизвольно сорвалась с места, и со мной произошло то же самое. К счастью, мы обе были молодые и достаточно ловкие, так что не рухнули на пол, как колоды, и не разбились насмерть, а на лету перевернулись, самортизировав падение. В результате я сбила локоть, а Кристина сильно ударилась бедром. На ноги мы поднялись самостоятельно, подкрепляя себя соответствующими выражениями.
Стеная и охая, я подняла своё кресло, поставила на место, уселась и вежливо поинтересовалась:
— Можешь сказать, что случилось, идиотка ты этакая?
— Целиком и полностью с тобой согласна. Идиотка, кретинка и вообще ослица! Глупее и не найдёшь.
— Полностью разделяю твоё мнение, но ближе к делу!
Немного успокоившись, Кристина наконец села и принялась массировать ушибленное бедро, предложив:
— Если хочешь, можешь дать мне в морду.
— В настоящее время нет охоты, к тому же локоть болит. Так в чем дело?
— В марках. Когда я их собирала…
В те времена, когда мы с сестрой желали во что бы то ни стало хоть чем-то отличаться одна от другой, я усиленно вышивала крестом, а она с головой погрузилась в филателистику. Было нам в ту пору по тринадцати. Моё увлечение быстро прошло, а её осталось надолго. В глубине души я завидовала Крыське, мне самой бешено хотелось собирать марки, но не могла я подражать сестре! Втайне же продолжала интересоваться марками.
