— Холера, забыла, какую книгу ты читаешь, пришлось искать промежутки между книгами на полках! — пожаловалась она шёпотом. — Не волнуйся, нашла и тоже вписала. Хорошо, когда книги стоят вплотную друг к дружке.
Тем временем господин Терпильон немного опередил меня и в прабабкину спальню вошёл один. Тут же послышался его недовольный голос:
— Безобразие, такой беспорядок! Что это значит?
Мы с Кристиной подхватились и бросились к нему, с налёту слегка подтолкнули в спину, пытаясь разглядеть, что же его так возмутило. При этом ни у Кристины, ни у меня не было абсолютно никаких злых предчувствий.
Езус-Мария!!!
На полу прабабкиной спальни у камина лежал наш престарелый камердинер, лежал неподвижно, лицо его покрывала смертельная бледность, а на полу у виска расплылась и уже успела застыть узкая полоска тёмной жидкости…
Нам повезло, что преступление оказалось совершённым в то время, когда в замке был нотариус. Он прекрасно знал, как следует поступать в подобных случаях, и немедля запустил в ход следственно-медицинскую машину. Первым в спальню, куда принесли камердинера, был допущен срочно вызванный врач. И тут выяснилось — преступник совершил промах, старый Гастон только выглядел покойником, а на самом деле был жив.
Упомянутое выше обстоятельство чрезвычайно взбодрило полицейских, они страшно засуетились, проявили невероятную расторопность, мы и глазом не успели моргнуть, как Гастона отправили в больницу на завывающей машине «скорой помощи». Нам сообщили — с переломом основания черепа, вернее, с подозрением на перелом, так предположил врач, осмотревший пострадавшего. А чего тут подозревать, причина перелома этого самого основания бросалась в глаза. Поскольку голова несчастного камердинера оказалась на каменном обрамлении камина, вывод напрашивался сам собой: падая назад, стукнулся о камень затылком — и привет! Вроде бы все указывало на несчастный случай: старик поскользнулся на скользком от мастики полу или за что-то зацепился и грохнулся навзничь. Странным казалось лишь то, что у камина были обнаружены сразу две кочерги. Одна торчала там, где ей и положено находиться, — в декоративно оформленном комплекте вместе с другими причиндалами к камину, а другая валялась на полу у правой руки несчастного. И ещё, естественно, возникал вопрос: что, черт возьми, делал старик в ночной пижаме в спальне графини?
Мы с Кристиной заранее решили говорить правду, и только правду.
— Уж я этому паршивцу задам! — мстительно заявила Кристина. — А ты — как знаешь. И если это не Хьюстон отколол, то считай, я — английский король. Наверняка, скотина, опять к нам пробрался, а Гастон его и застукал.
— Согласна с тобой и присоединяюсь к намерению вывести скотину на чистую воду, только давай хорошенько продумаем свою версию. Что могла эта скотина тут искать?
— А у меня уже готов детектив! — похвасталась сестра. — Нет ничего проще: преступник искал в спальне прабабки её драгоценности. Он ведь, бедняга, не мог знать, что хранятся они в банковских сейфах. Фарфор его не интересовал, его он не трогал, ведь ты сама демонстрировала его американцу, сообразил, паскуда, что в случае чего подумают сразу на него. Знал — мы все время торчим в библиотеке, заняты лишь книгами, о драгоценностях не думали, ничего для их безопасности не сделали, впрочем, можем даже не знать, есть ли они где в замке. Вот и искал…
В принципе версию сестры я одобрила, хотя не преминула подкинуть и свои соображения:
— Тем более что сама лично информировала его о непременном требовании завещательницы: пока не закончим упорядочение библиотеки, не имеем права ни к чему в замке прикасаться. А поскольку мы девушки честные, не суём носа, куда запрещено. А ты не думаешь, что в замок он заявился не ради кражи, а ради… одной из нас? Влюбился, и все тут?
— Спятила! — скривилась Кристина. — Влюбился и ночами шастает по замку, вместо того чтобы хотя бы полюбоваться на свой предмет? Хотя бы повздыхать, я уж и не говорю о другом. Такой робкий влюблённый?
— Так кто же знал, что он будет каждую ночь пробираться в замок? — отстаивала я свою концепцию.
Кристине хватило одной секунды на взвешивание моей версии.
— Нет, — решительно возразила она. — Не согласна я на преступление по любовным мотивам. Они тут к таким относятся снисходительно, отнесутся с пониманием к чувствам влюблённого… Нет, не согласна я! Отделается ещё условным наказанием, а я крови жажду!
— Да и не поверят, — согласилась я, отметая собственную версию. — Зачем, спросят, залез в прабабкину спальню, а не в наши? Заблудился, сиротинка? Впрочем, заблудиться нетрудно, замок большой, помещений достаточно…
Тут из больницы позвонили с сообщением о состоянии здоровья бедного камердинера. Жив он; череп, конечно, разбитый, но никаких переломов, а сознание потерял от сильного удара. Уже понемногу начинает приходить в себя, так что вскоре сможет рассказать о том, что же приключилось.
