Уже далеко за полдень Камата показал на гору с заснеженной верхушкой:
– Ояма. Теперь вправо-вправо.
Тысячи четыре футов, определил на глаз Фандорин, задрав голову. Не Казбек, конечно, и не Монблан, но возвышенность серьезная, ничего не скажешь.
Место, куда мы идем, немножко в стороне, объяснил командир, который сегодня был сосредоточен и малоразговорчив. Вытягиваемся цепочкой, не шумим.
Шли еще часа два. Перед входом в узкое, но не длинное ущелье Камата спешился и разделил отряд на две части. Бóльшей велел прикрыть головы листьями и ползти через теснину на брюхе. Человек десять оставил на месте с вьючными животными и поклажей.
– Вышка. Смотреть, – коротко пояснил он Эрасту Петровичу, ткнув куда-то вверх.
Очевидно, где-то поблизости был наблюдательный пункт противника.
Двести саженей ущелья титулярный советник преодолел таким же манером, как остальные. Костюм нисколько не пострадал; специально предназначенный для горных прогулок, он был оснащен великолепными наколенниками и налокотниками из чертовой кожи. Сзади пыхтел Маса, ни в какую не согласившийся остаться при муле и велосипеде.
Преодолев опасное место, дальше двигались в полный рост, но держались зарослей, а открытые места обходили. Камата явно знал дорогу – то ли получил точные инструкции, то ли уже бывал здесь раньше.
Не менее часа карабкались по лесистому склону, вдоль каменистого ручья.
На вершине командир махнул рукой, и «черные куртки» обессиленно повалились на землю. Камата жестом поманил Фандорина.
Вдвоем они отошли еще шагов на сто, к голому, поросшему мхом валуну, с которого открывался обзор и на окрестные вершины, и на раскинувшуюся внизу долину.
– Деревня синоби там, – показал Камата на соседнюю гору.
Она была примерно такой же высоты и тоже поросла лесом, но обладала одной интригующей особенностью. Часть верхушки (вероятно, вследствие землетрясения) откололась от массива и покосилась, отделенная от остальной горы глубокой трещиной. С противоположной стороны обрубок заканчивался пропастью – это осыпался склон, не в силах удержать на своей накрененной поверхности толщу земли. Причудливая это была картина: кособокий, зависший над бездной ломоть горы.
Эраст Петрович приник к биноклю, но поначалу никаких признаков человеческого жилья не обнаружил, лишь тесно сомкнувшиеся сосны, да летающие зигзагом стайки птиц. Только к самому краю пропасти прилепилась какая-то постройка. Покрутив колесико, Фандорин увидел деревянный дом, должно быть, изрядного размера; от стены, уходя в никуда, торчало что-то вроде мостика или причала. Но кто будет там, на двухсотсаженной высоте, причаливать?
– Момоти Тамба, – сказал Камата на своем своеобразном английском. – Его дом. Остальные дома снизу не видно.
Сердце титулярного советника сжалось. О-Юми близко! Но как туда попасть?
Он еще раз медленно обшарил всю гору биноклем.
– Не понимаю, как они туда п-попадают…
– Неправильный вопрос. – Командир «черных курток» смотрел не на гору, а на Эраста Петровича. Взгляд у него был одновременно испытующий и недоверчивый. – Правильный вопрос: как
– Нужно подобраться ближе, – сказал Фандорин.
Подобрались. Для этого пришлось подняться на вершину расколотой горы – теперь обрубок был совсем рядом. К отсекшей его расщелине не шли, а ползли, стараясь не высовываться из травы, хотя на той стороне не было видно ни души.
Титулярный советник прикинул размеры трещины. Глубокая, с отвесной стеной – не вскарабкаешься. Зато неширокая: в самом узком месте, где на той стороне торчит мертвое, обгоревшее дерево, вряд ли больше десяти саженей. Вероятно, чтобы перебраться, синоби пользуются перекидным мостом или чем-то в этом роде.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Камата. – Можно туда попасть?
– Нельзя.
Командир шепотом выругался по-японски, но смысл восклицания был понятен: так я и знал, что от чертова гайдзина не будет никакого прока.
– Попасть туда нельзя, – повторил Фандорин, отползая от обрыва. – Но можно сделать так, что они сами оттуда вылезут.
– Как?!
Свой план вице-консул изложил на обратном пути:
– Скрытно расположить людей на горе, напротив трещины. Дождаться, чтобы ветер задул в том направлении. Нужен сильный ветер, но в горах это не редкость. Подожжем лес. Когда синоби увидят, что огонь может распространиться на их островок, сами перекинут мост и вылезут на эту сторону – тушить. Сначала перебьем тех, кто прибежит тушить огонь, потом по их же мосту проникнем в деревню.
С многократными повторениями, переспрашиванием, жестикуляцией изложение плана заняло всю обратную дорогу до лагеря.
Стемнело, тропинки было не видно, но Камата шел уверенно и с пути ни разу не сбился.
Наконец уяснив суть предложенной диспозиции, надолго задумался.
Сказал:
– Хороший план. Но не для синоби. Синоби хитрые. Если лес ни с того ни с сего загорится, заподозрят неладное.
