Алмазная колесница полностью

Раздался еле слышный звук, похожий на короткий выдох. Дозорный мягко повалился на бок, выронив карабин. Это Дэн выстрелил из духовой трубки шипом. Снотворное действует мгновенно. Через четверть часа человек очнется, и ему покажется, что он задремал секунду назад.

Молодой ниндзя перебежал к самой стене, свернул за угол. Через несколько мгновений высунулся, подал знак: второй телохранитель тоже усыплен.

Можно было подниматься.

Тамба ждал титулярного советника у двери. Но вперед не пропустил – нырнул первым.

Не долее чем на миг наклонился над спящим, после чего сказал – негромко, но в голос, не шепотом:

– Входи. Он твой.

Вспыхнул огонек, зажегся ночник – тот самый, которым много раз пользовался Эраст Петрович. На футоне, закрыв глаза, лежал Дон Цурумаки.

И постель тоже была та самая…

Тамба покачал головой, глядя на спящего.

– Я сжал ему точку сна, он не проснется. Хорошая смерть – ни страха, ни боли. Такой акунин заслуживает худшего. – Он протянул Фандорину палочку с заостренным концом. – Кольни его в грудь или в шею. Легонько, чтоб выступила одна капелька крови. Этого хватит. Никто не догадается, что Дона убили. Телохранители будут клясться, что не смыкали глаз. Естественная смерть. Во сне остановилось сердце. Это бывает с чрезмерно полнокровными людьми.

Эраст Петрович смотрел на румяную физиономию своего заклятого врага, охваченный мистическим оцепенением. Это не химерическое déjà-vu, сказал он себе. Такое, действительно, один раз уже было. Я стоял над спящим Доном и прислушивался к его ровному дыханию. Но тогда всё было иначе. Он не спал, а притворялся. Это раз. Я был жертвой, а не ловцом. Это два. И потом, тогда у меня отчаянно колотилось сердце, теперь же оно спокойно.

– Я не могу убивать спящего, – сказал Фандорин. – Разбуди его.

Тамба вполголоса пробормотал что-то – вероятно, ругательство. Однако спорить не стал.

– Хорошо. Только осторожней. Он ловок и храбр.

Коснувшись шеи толстяка, дзёнин отскочил в тень.

Цурумаки вздрогнул, открыл глаза, которые расширились при виде черной фигуры с занесенной рукой.

Эраст Петрович сдернул с лица маску, и глаза Дона стали еще шире.

Самое глупое, что мог Эраст Петрович сделать в этой ситуации, – вступить с приговоренным в беседу, но как ударить безоружного, да еще молча, по-палачески?

– Это не сон, – сказал Фандорин. – Прощай, акунин, и будь проклят.

Попрощаться попрощался, но удара все-таки не нанес.

Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но титулярному советнику повезло. Дон Цурумаки, человек с крепкими нервами, рванул из-под подушки револьвер, и тогда Эраст Петрович с облегчением ткнул злодея палочкой в ключицу.

Тот странно всхрапнул, выпустил оружие, несколько раз дернулся и затих. Меж полуприкрытых век поблескивали белки закатившихся глаз.

Фандорин попробовал вдохнуть полной грудью – не вышло!

Как это? Смерть врага не дала облегчения? Может, оттого что произошла чересчур быстро и просто?

Он замахнулся, чтобы нанести еще удар, но помешал Тамба – схватил за руку.

– Довольно! Останутся следы.

– Я все равно не могу вдохнуть, – пожаловался ему Эраст Петрович.

– Это ничего, это сейчас пройдет. – Дзёнин хлопнул вице-консула по спине. – Смерть врага – лучшее из лекарств.

Поразительно, но от этих слов Фандорину вдруг стало легче. Внутри будто разжалась какая-то пружина. Он осторожно вдохнул – и воздух легко вошел в грудь, наполнив ее до отказа. Ощущение было таким восхитительным, что у Эраста Петровича закружилась голова.

Значит, всё не зря!

Пока титулярный советник наслаждался новообретенной свободой дыхания, Тамба спрятал револьвер обратно под подушку, уложил мертвеца поестественней, приоткрыл ему рот, побрызгал туда чем-то, и на губах выступили пузырьки пены. Потом приспустил ворот ночной рубашки, вытер одну-единственную капельку крови.

– Всё, уходим! Не будем подводить нашего друга Сироту. Ну, что же ты?

Вместе с дыханием к Фандорину вернулась и ясность мысли. Он смотрел на Тамбу, и, кажется, впервые видел его по-настоящему – всего как есть, насквозь.

– Нашего друга? – медленно повторил Эраст Петрович. – Ну конечно, тут всё дело в Сироте. Вот зачем я тебе понадобился. Отомстить Дону ты мог и без меня. Но тебе этого мало, ты хочешь восстановить союз с могущественной организацией, которую создал Цурумаки. Ты вычислил, что, если Дона не станет, организацию возглавит Сирота, его правая рука. Особенно, если ты ему в этом поможешь. Но ты не знал, как к Сироте подступиться. И тогда решил использовать меня. Верно?

Дзёнин молчал. В прорези маски жарким, неистовым огнем горели глаза. А неудержимый поток освобожденной мыслительной энергии нес Фандорина дальше: