Почему человеку, как и сороке, нравится все блестящее? Что за загадка природы? А если золотистый отблеск, тогда и вовсе восторг неописуемый. Это потому, что золото – символ богатства? Но ведь платина дороже. Да и само золото бывает и красное, и белое. Не потому ли мы так влюблены в золотистый оттенок, что таков окрас высоких энергий? А нимбы святых не потому золотые, что мы золото любим, а наоборот – мы его любим за то, что оно цвета нимбов?
Словно нимб святого возвышаются в пространстве Третьи Врата. Полыхающая золотым огнем арка выглядит величественно и прекрасно, волшебно и пугающе. Кажется, что, пройдя сквозь нее, ты сгоришь без остатка. Или все-таки нет? Или все же останется некая часть тебя, которая, на самом-то деле, тебе никогда не принадлежала?
* * *Вит (завороженно). Давно они там?
Лим. Две минуты назад появились. Просто возникли из ниоткуда.
В кают-компании тишина. «Фобос» медленно приближается к Вратам, Вит и Евграф прильнули к иллюминатору.
Евграф. Что делать будем, мужики? Ныряем?
Лим. Не знаю как вам, а мне бы очень хотелось.
Вит. Давайте. Вернуться всегда успеем. А если и нет, надеюсь, что планетку с лесом и горным потоком я найду и на той стороне.
Запись 73Вит лежит на полу кают-компании, держится за живот и никак не может отдышаться. Потом очень медленно, держась за мебель, поднимается на ноги и сразу вновь садится, хватаясь за голову. Некоторое время сидит в этом положении. Потом начинает едва слышно стонать.
Евграф. Ты в порядке, Вит?
Он садится рядом, кладет руку Виту на плечо и пытается заглянуть в лицо.
Вит (хрипло). Нет…
Он все еще часто дышит.
Лим. Да, чуваки… Это было… что-то… Хоть я и слышал об этом ранее, но… будет, что вспомнить.
Вит (хрипло). Скорей бы забыть.
Манипулятор протягивает ему стакан с водой. Вит какое-то время смотрит на стакан, будто раздумывая, потом все-таки берет и делает глоток.
Евграф. Тебе лучше?
Вит. Сердце еще… (делает глубокий вдох) бьется, как оголтелое… Но – да, уже чуть лучше.
Евграф. Расскажешь?
Вит. Тебе будет трудно представить.
Евграф. Я попробую.
Вит допивает воду, и манипулятор тотчас подхватывает пустой стакан.
Вит. Сначала, пока мы приближались… к Вратам… мне даже хорошо было… Я смотрел в иллюминатор. Так красиво! Мне казалось, что «Фобос» полыхает в золотом огне. А потом стало казаться, что мой корабль растворяется в пламени. В иллюминатор не было видно ничего, кроме золотого огня.
Евграф. Да, я тоже видел.
Вит. Оглянулся вокруг – смотрю, каюта прямо на моих глазах исчезает. Потом эта волна золотистая и до меня дотянулась. Смотрю на себя… (Громче.) Представь, Лим! Я видел, как исчезаю!
Лим (грустно). Я к тому времени уже отключился.
Евграф. Зато я видел.
Вит (улыбнувшись). Ну, ты-то понятно. И вот… Когда я стал растворяться…
(Прерывается и опять глубоко вздыхает.) …я ощутил такое… Сложно описать… Будто я на атомы распался.
Евграф. Любопытно, как это можно почувствовать?
Вит. Не знаю… Сначала стал задыхаться. Хочешь вздохнуть поглубже, а нечем – воздуха нет! И это длилось целую вечность! А потом понял – не в воздухе дело. Не потому не могу вздохнуть, что нечем дышать. Некому! Меня просто не было, все мои… не знаю, части тела, органы, даже клетки и атомы будто бы рассоединились и находятся в полном раздрызге. Это только казалось – насчет воздуха. Тогда всего не хватало. Всего и сразу.
Вит снова хватается за грудь и пытается восстановить дыхание. Очевидно, от воспоминаний ему становится хуже.
Евграф ободряюще хлопает Вита по спине.
Евграф. Главное, что все кончилось.
Пару минут все молчат.
Вит (успокоившись, смотрит в иллюминатор). Вы видите то же, что и я?
Евграф. Что именно, Вит?
