Это был и не строгий мужчина в черном костюме со стоячим воротником и узким лицом аскета.
В супермодном кресле за столом сидел бравый парень лет двадцати восьми в обтягивающих зеленых штанах и футболке с изображением героя стереобоевиков Кена Берджесса. На лбу у него были игровые очки «Делл», а на столе перед ним — огромная игровая же система «Пенелопа-2500». На экране догорал чей-то сбитый космокатер — парень только что играл в «Орбитальный патруль», видимо, на земной стороне, потому что обломки катера имели опознавательные знаки Чужих. По лицу его стекал пот, а на губах играла довольная улыбка. Замочил, стало быть, компьютер, или с кем он там рубился.
Мужик-сопровождающий бесшумно исчез, а парень снял свои очки, положил на стол возле брошенных тут же разнообразных разъемов и контакторов и приветливо сказал:
— Присаживайтесь!
Я послушно сел в такое же кресло, в каком сидел парень. Очень удобно.
— Легин Владислав. — Он протянул узкую руку с несколькими пластмассовыми перстнями. Один из них, в виде зеленой жабы с красными глазками, почему-то привлек мое внимание.
— Таманский Константин. «Юропиэн геральд». — Я пожал протянутую руку.
— Эк вас занесло! Что ж, это честь для нас. Мы не скрываем нашей деятельности, и любое освещение в прессе — позитивное, разумеется, — для нас только радость.
— Неплохо проводите время, — сказал я, кивая на экран.
— Активный отдых, — улыбнулся он, — К тому же это действительно интересно. Я в свое время был неплохим хакером, но вовремя завязал. Я был инарком, и тоже завязал. И всем этим я обязан «Краю».
— А почему, кстати, «Край»?
— А почему, кстати, нет? Тысяча объяснений. Это край нашего мира. Это прибежище для людей, которые стояли на самом краю. Это край счастья и благоденствия. Не буду забивать вам голову, вот вам литература, — он положил передо мной несколько красочных брошюр, — там все написано про нас. Что-нибудь из этого сделаете, материальчик какой-нибудь… А поговорить мы можем о более интересных вещах.
— Благодарю. Прежде всего хотел бы спросить, почему вы обосновались именно в Сумах, на Украине?
— А почему бы нет? Это край — гм… край обиженных, край больной, изувеченный, умирающий. Здесь очень много людей, которые нуждаются во внимании и призрении. К тому же это доступное место для всех желающих — и из России, и из Европы.
— Не совсем доступное, — возразил я.
— Элемент трудности тоже должен быть. Через тернии… — Улыбка не сходила с его лица. Приятный парень. Свой такой, в доску. До отвращения приятный. — Вы записываете беседу? — поинтересовался он.
— Нет. У меня феноменальная память.
— Тем не менее хочу сделать вам подарок. — Он выдвинул ящик стола, порылся в нем и достал миниатюрную коробочку.
Я открыл ее: на мягкой подстилке лежал кристаллический микродиктофон, размером с мизинец. Я видел такие, но купить себе как-то не доходили руки, да и надобности особой не было… Что ж, подарок как подарок. В хозяйстве пригодится.
— Спасибо, Владислав, — искренне сказал я.
— Не стоит. Это не взятка, прошу заметить, не подкуп. Просто подарок. Людям нужно делать приятные подарки, это их возвышает.
Философ хренов, подумал я. Фразы были правильные и умные, но словно надерганные откуда-то, словно кто-то ему их подсказывал, вырывая из невидимой базы данных, таких вот умненьких обтекаемых фраз, сложенных на полочки и в коробочки…
Надо потом проверить подарочек на наличие недозволенных вложений. Вот только сканера у меня нет… Ладно, поковыряюсь так. Тряхну стариной.
— Сколько членов в секте на текущий момент? — спросил я.
— Очень, очень много, — сказал Владислав. — Я даже не возьмусь назвать порядок. У нас много подразделений, да мы и не ведем никакой отчетности. К нам можно прийти и от нас можно уйти совершенно свободно.
— А я слышал, что нет, — едко вставил я, решив, что пора его немного встряхнуть. Он по-прежнему улыбался:
— Знаете, это происки конкурентов. Сейчас много религиозных и псевдорелигиозных организаций, которые пекутся о своем благе и пытаются заманить как можно больше легковерных людей… Нам это ни к чему.
— Все так говорят.
— А вы сходите вместе с нашими кандидатами на ритуал знакомства, посмотрите, послушайте. Сами убедитесь, — предложил он.
— С удовольствием. Это здесь же?
— Здесь. Завтра вечером вас устроит? Часов этак в восемь…
— Разумеется. Записывать можно?
— Записывать, делать снимки, все, что угодно.
Само радушие. В наше время уже этого достаточно, чтобы вызвать серьезные подозрения. Я начал понимать Магнуса Хьорта с его таинственностью — чересчур тут все красивенько… Ладно, будем надеяться хотя бы на то, что стрелять не придется. Да и не из чего мне стрелять. Канули в прошлое времена, когда я таскал с собой пушки.
— Может быть, перекусите со мной? — предложил Владислав, — У нас все натуральное, чистое, никакой синтетики.
— Нет, спасибо, я уже завтракал… Разрешите откланяться. Завтра в восемь я буду.
— Приятно слышать, — расплылся в очередной улыбке Владислав.
