— О-о-о! Что он делает, что делает… Это безумие, что он делает… — Тут Мурзилка вдруг резко прервался. — Вы обещали заплатить… Я, конечно, верю, значит, но обещание… Сами понимаете…
Таманский вопросительно посмотрел на меня.
— Времени мало, но действительно обещали… — сказал я и кинул на грязный стол свою кредитку. Начирикал на обрывке бумажки три пин-кода. — Держи. Снимешь все, что тут есть…
Мурзилка схватил карточку, лихорадочно стал заталкивать ее в приемник какого-то аппарата, бормоча под нос:
— Спасибо, ай, спасибо вам… Сейчас-сейчас я все… Все сделаю… Только проверить нужно, значит. Проверить… Это ж минутка, минутка… о-о-о-о…
Последнее относилось к тем цифрам, которые высветились на дисплее.
— Ты уверен, что это так уж необходимо? — тихо спросил у меня Таманский. — Денег жалко на этого…
— Фирма платит, — успокоил я его. — Оперативнику положено.
— Так вот, товарищи мои. — вдруг восторженно заявил Мурзилка. — Микросхемка ваша уникальна в своем роде. Мечта всего прогрессивного человечества. С ее помощью можно легко и без потерь осуществить, значит, коррекцию биоимпульсов, направленных в нервную ткань. Тонкий механизм связи позволяет работать с импульсами буквально вживую, подавая необходимую информацию в любом объеме и в любую зону мозга. Можно виртуозно манипулировать этими импульсами, можно селективно подходить к их коммутации, значит. Вы понимаете, что это значит для всего прогрессивного человечества? Какие горизонты открывает?! Конечно, мне многое непонятно, например система связи. Но в условиях серьезной лаборатории можно разобраться, товарищи. Можно! Там очень тонкий механизм, он обеспечивает канал связи с остальными узлами ячейки и с центральным сервером. С этим я еще не разобрался, но…
— Тебе все ясно? — спросил меня Таманский.
— Да, старик, услышал все, что нужно. Закрывай спектакль, — ответил я.
— Давай чип, — сказал Таманский Мурзилке.
— Пожалуйста, — ответил хирург.
— И забери карточку с собой… У тебя бензин есть?
— А как же, конечно есть… — Мурзилка ринулся куда-то в сторону криогенной установки и выволок из угла здоровенную канистру. В воздухе остро запахло топливом.
— Вот и замечательно, — сказал я. — Криогенику открой. Мы вытолкали Мурзилку в коридор, чтобы не мешал. Разлили бензин, поставили канистру с остатками посреди помещения. Открыли криогенную установку — Пошел, пошел… — крикнул Таманский Мурзилке. — Ты теперь богатый, новую лабораторию купишь.
— Или вообще ничего не купишь, что вернее, а сопьешься на хрен, — пробормотал я, закорачивая электрический щиток, чтобы не сработала защита, и вышибая противопожарную систему. — Радетель о благе просвещенного человечества, блин.
— Готов? — крикнул Таманский.
— Готов!
— Тогда побежали!
Через некоторое время за моей спиной прозвучал выстрел.
Пуля выбила сноп искр из какого-то прибора. Лопнула трубка.
Полыхнуло так, что затрещали волосы на затылке. Мы неслись по коридору, как бешеные зайцы. Впереди меня что-то верещал Мурзилка, позади орал Таманский, которому досталось больше всех.
Бомжей как ветром сдуло.
Мы выскочили на улицу. Остановились, тяжело дыша.
За мой рукав цеплялся хирург и что-то лопотал.
— Чего тебе надо? — оборвал его я. — Получил бабки и мотай из города, тут тебе жизни не дадут.
— Уходить надо, значит. Сейчас до криогенных баков огонь доберется и… Что там произойдет после, я недослушал. Потому что земля дернулась. Дом тяжело подпрыгнул и просел посередине. Подвальные окошки с ревом вынесло наружу бешеное пламя. Все здание до самой крыши содрогнулось… Но устояло.
— Надеюсь, никого не зашибло, — со спокойствием английского лорда произнес Таманский, глядя вслед улепетывающему Мурзилке. — Кстати, и нам пора…
Из-за угла выруливал ошалевший Коля.
В последний момент мы заметили, что у него на заднем сиденье сидит пассажир.
Тормоза такси резко взвизгнули. Дверца открылась.
— Нехорошо так встречать старых знакомых, Константин… Нехорошо… Да еще с моим же пистолетом.
Я посмотрел на Таманского и увидел, что у него в руках пляшет «зауэр».
Из машины вылезал улыбающийся Шептун.
— Я как знал, что вы бесшумно дела делать не станете… Любите вы всякие большие «БУМ»…
В тишине, готовой разорваться паническими криками и воем сирен, громко прозвучал перелив мобильного телефона Таманского.
— Возьми, возьми. Это наверняка тебя, — улыбаясь, сказал Шептун. — Ваши друзья из «Края»…
Это был Легин.
— Господин Таманский? — спросил он слащаво. Сидит, наверное, сволочь, перед своим игровым компьютером, убивает кого-нибудь… Хотя убивать они, кажется, и в жизни умеют очень качественно.
— Ошиблись номером, — сказал я и отключился.
В подвале что-то трещало и постреливало. Воняло горелой резиной и расплавленным пластиком. Адская лаборатория доктора Мурзилки сгорала дотла.
