Алмазное ассорти полностью

– Да я бы ни в жизнь не переехала! – воскликнула Фекла Федоровна. – У меня там домик был такой хороший, садик, в садике мальвы цвели, душистый горошек, гвоздика турецкая – красота! А только приехала ко мне Тамара, племянница моя. Пожила у меня дня три и говорит: что ты, тетя Фекла, одна здесь маешься? Здесь, говорит, дыра дырой! Переезжай к нам в Питер! У нас жизнь совсем другая…

Я ей отвечаю – чего мне переезжать-то? У меня здесь все знакомые, садик опять же… А Тамара – да что ты, какие такие знакомые? Ты же, тетя Фекла, старая совсем, не дай бог заболеешь, а тебе и стакан воды подать некому…

В общем, говорила-говорила да и уговорила.

Домик свой я продала, деньги отдала Тамаре – она сказала, что так они сохраннее будут и что она мне на эти деньги в Питере приличную жилплощадь купит…

Ну и купила… в коммуналке заплеванной комнатку возле туалета! Окошко маленькое, и в него-то солнышко никогда не заглянет – за окошком этим двор-колодец. Я как попала в комнатку эту, так чуть не заплакала! Только и сдержалась, чтобы Пушка не расстраивать…

И потом еще – как проснусь там, да как вспомню свой садик с мальвами и душистым горошком – чуть не плачу! Одна радость, что Пушок у меня под боком – замурлычет, и все как-то веселее.

А тут еще соседи меня обижать вздумали. На кухню не пускают, как в коридоре встретят – непременно обругают словами нехорошими. Когда, говорят, помрешь, старая карга, когда комнату освободишь?! Нам уже ждать надоело…

– Вы же говорили, что эта комната слова доброго не стоила? – проговорил Маркиз.

– Так-то оно так, жить в ней нельзя, да они хотели кладовку в ней устроить, а тут я!

– А что же Тамара, племянница ваша?

– А Тамара-то, как деньги мои получила да как впихнула меня в ту комнатку, так и забыла, что мы с ней родня. За все время ни разу ко мне даже не заглянула.

Я ее адрес-то нашла, решила сама приехать, посмотреть, что с ней – не заболела ли. Только меня и в квартиру не впустили. Валерий, муж ее, на пороге встретил и прямо сказал:

– Нечего к нам таскаться! Нечего нам мешать! Тамара тебя знать не хочет и видеть не желает! У тебя есть своя жилплощадь – вот и отправляйся на нее, не мешай людям культурно отдыхать! А будешь еще нам надоедать – я участкового милиционера вызову, он с тобой по-своему поговорит, враз дорогу сюда забудешь!

Старушка пригорюнилась, тяжело вздохнула и продолжила:

– А тут еще какая беда… в Козловске-то все дешевле было, так мне там пенсии на весь месяц хватало, да еще с огорода кормилась. А тут все такое дорогое… еле мне пенсии на две недели хватило! Тогда стала я ходить на рынок, что возле метро. Глядишь, что-нибудь и продам – то колечко материно, то сахарницу, то ступку медную… я ведь, слава богу, кое-что из дома все-таки привезла. Так и перебивалась…

А тут как-то стою, продаю скатерть вышитую. Сама в молодости гладью вышивала. А тут он мимо идет…

– Кто – он? – переспросил Маркиз.

– Так Виктор же! – Фекла Федоровна опасливо взглянула на собеседника. – Остановился возле меня и спрашивает:

– У тебя, бабка, паспорт есть?

– А как же, – говорю. – Разве же нам можно без паспорта? Это только бомжи какие-нибудь без паспорта живут!

– А хочешь, – говорит, – денег заработать? Ты мне на время будешь свой паспорт давать, а я тебе – каждый месяц деньги платить буду!

Я прямо перепугалась. Слышала, что у вас в Питере много жуликов развелось, так как бы и мне не попасть в историю!

– Нет, – говорю. – Я на это не согласная!

А он из кармана деньги вынул и пошуршал. Хорошие деньги, целая моя пенсия.

А я со своей скатертью с утра уже стою, и никто даже не приценился! А дома у меня Пушок голодный!

Подумала я, подумала да и согласилась. Думаю – что мне терять? Хуже, чем есть, уже не будет! Дала ему свой паспорт. Еще в каких-то бумагах расписаться пришлось. Только велел Виктор, чтобы я никому про это не рассказывала…

В общем, приносил он мне раз в месяц деньги, и зажили мы с Пушком немножко получше. А только дня три назад пришел ко мне Виктор и говорит:

– Собирайся, баба Фекла, в новую квартиру переезжай!

Мне собраться-то недолго… перевез он нас с Пушком в эту квартиру и велел, чтобы сидели мы тихо, никого не впускали и ни с кем не разговаривали. Ну, мы и сидим тихо… прямо как в гробу! – Старушка перекрестилась. – Там хоть сосед лишний раз обматерит – все живой человек… А тут и словом не с кем перемолвиться! А тут ты пришел… Ох, попадет мне от Виктора!

– Да не бойтесь, Фекла Федоровна, Виктор ничего не узнает! – заверил ее Маркиз. – А кстати, он ведь такой толстый, маленького роста и с длинными усами?

– Да что ты, сынок! – Старушка махнула рукой. – Вовсе даже не такой! Это ты его с кем-то путаешь! Виктор – он худой да высокий, волосы у него длинные, сзади в хвост собраны, как у девушки…