Алмазное ассорти полностью

До того, в советские времена, он преподавал историю партии и какие-то смежные дисциплины, был доцентом. Потом эта тема стала неактуальной, но у доцента сохранились в институте связи, и его не выгнали, только сменили специализацию. Правда, в истории религии бравый доцент разбирался как свинья в апельсинах, путал буддистов с баптистами, а кришнаитов с крестоносцами, зато пропагандировал на своих лекциях здоровый образ жизни и патриотический подход к театру.

– Мы, работники культуры, должны бороться, это, с тлетворным влиянием Запада! – кричал он с институтской кафедры, брызгая слюной. – Мы должны каленой, это, метлой насаждать в театре отечественный репертуар! Всякие, это, Теннесси Уильямсы и Юджины, извиняюсь, О'Нилы разлагающе действуют на нашу прекрасную молодежь! Что они могут принести нашему зрителю, кроме пессимизма, сомнений и низкопоклонства перед буржуазными ценностями? Их внедряют сотрудники западных спецслужб…

– А Шекспир? – подавал голос с последнего ряда отличник Костя Ласточкин.

– Шекспир – это другая тема, – отмахивался от Ласточкина доцент. – Об этом мы с вами поговорим на экзамене. А сейчас вы должны усвоить, что есть прекрасный отечественный репертуар – Вишневский, Тренев, Погодин, в крайнем случае Арбузов…

– А какое отношение театральный репертуар имеет к вашему предмету – истории религии? – не сдавался Ласточкин.

– Самое прямое! – твердо отвечал доцент. – И если вы, Ласточкин, этого не понимаете, сомневаюсь, что вам удастся сдать экзамен! Вы должны запомнить одно: нам, работникам культуры, нужно неуклонно бороться за отечественный репертуар, бегать по утрам, обливаться холодной водой и питаться, это, проросшими зернами…

Для иллюстрации этих тезисов он приводил свое любимое стихотворение (разумеется, отечественное):

Впрочем, сам доцент тоже мог служить рекламой здорового образа жизни: был он крепкий и свежий, как гриб-боровик.

Правда, была у него одна прискорбная слабость: он не мог пропустить ни одну хорошенькую студентку, принимал у них экзамены по вечерам и очень подолгу.

Как-то и сама Лола оказалась на таком вечернем экзамене.

Доцент сел рядом с ней, проникновенно заглянул в глаза и спросил, понимает ли она, как важен в наше время патриотический театральный репертуар.

Лола ответила уклончиво и попыталась перейти к теме билета – различиям между лютеранской и англиканской конфессиями.

Однако доцент отмахнулся от назойливых протестантов и начал внушать Лоле, что ей для успешной сдачи экзамена необходимы дополнительные занятия, желательно – у него на дому.

– У вас, это, большие способности, – говорил он Лоле. – Но вы, это, еще не до конца осознали важность патриотического репертуара. Я думаю, вам, это, нужны дополнительные занятия. Индивидуальные. Приходите, это, сегодня вечером, часам к восьми. Я вас, это, научу, как следует разбираться в репертуаре.

Чтобы у студентки не осталось никаких сомнений относительно его намерений, доцент чувствительно ущипнул ее за ляжку.

В тот раз Лола как-то выкрутилась и пожаловалась в деканат.

К тому времени там накопилось уже очень много жалоб, и доцента, несмотря на его обширные связи, наконец с треском выгнали из института. Должно быть, решающую роль сыграло то, что он, не разобравшись, пригласил на дополнительные занятия дочку одного очень влиятельного человека.

В следующий раз Лола встретила бравого доцента лет через пять, когда заехала на цветочный рынок. Она шла мимо продавцов, расхваливающих герани и фуксии, лилии и рододендроны, и вдруг увидела удивительно знакомое лицо.

Бывший преподаватель стоял перед ведром, из которого торчали какие-то подозрительные зеленые отростки, и вещал хорошо поставленным голосом:

– Мы, садоводы-любители, должны бороться с иностранными растениями, которые, это, упорно насаждают у нас на дачных участках сотрудники западных спецслужб! Что могут принести нам все эти клематисы, спацифиллумы и прочие аквилегии? Ничего, кроме, это, пессимизма, уныния и низкопоклонства перед Западом! Нет, мы должны распространять наши отечественные, патриотические сорта – касатик, ноготки, золотые шары, анютины глазки… Красная гвоздика – тоже хороший цветок!

– Вообще-то, аквилегия – это наше растение, – подал голос скромный старичок. – По-нашему называется водосбор…

– Вот и называйте его по-нашему! – отмахнулся бывший доцент. – А вам что, женщина?

Он обращался к чрезвычайно возмущенной особе, которая стояла перед ним в плотных матерчатых перчатках с какой-то колючей веткой в руке.

– Ты, козел, мне что продал? – проговорила она, когда продавец обратил на нее внимание.

– А что такое? Что такое? – забеспокоился бывший преподаватель. – Я вообще первый раз вас вижу!

– Как же, первый раз! На этом самом месте ты стоял, и морду твою наглую я запомнила!

– Ну, я же не могу всех покупателей запомнить… А в чем, собственно, дело?