С минуту, а может и больше, слышен был лишь шорох снимаемой одежды. Я стояла ни жива, не мертва, боясь шелохнуться и на всякий случай прикидывая, чем, если что, можно будет его стукнуть…
— Тепер–рь откр–рывай.
Огромный серебристо–серый волк неторопливо прошествовал через комнату и улёгся на коврике у кровати.
Нет, ну не негодяй ли? Перепугал чуть ли не до смерти! Неужели сложно было сказать, что после всего случившегося просто не хочет оставаться один? В чужом доме, с призраками, которые, наверное, ещё не скоро его оставят, с душевным зудом после очередной «ложки мёда»…
Интересно, все мужчины такие или только оборотни?
— Пр–рости, не совсем то, на что ты р–р–рассчитывала…
Ещё и потешается!
Я затушила свечи и задумчиво взвесила в руке канделябр. Нет, чересчур.
Хотя, если он ещё что‑нибудь скажет…
Но волк, молчал, словно разгадал мои мысли. Ни слова, ни рыка.
С трудом избавившись от платья, я пробралась мимо него в постель. Как будто и не заметил.
В гнетущей тишине даже сон не шёл.
— Рик, — позвала я негромко.
— Уговор–рила! — Он вскочил на лапы и в один прыжок оказался на кровати.
— Что? Я? Я всего лишь хотела пожелать тебе доброй ночи!
— Добр–р–рой, — рыкнул он, сворачиваясь на одеяле. — Будешь толкаться, укушу.
Однажды всё это закончится… Ведь закончится же? И как я стану засыпать без волка под боком?
Разве что завести своего собственного…
Крик остался во сне. Здесь, в тёмной комнате, я не проронила ни звука. Лишь рубашка прилипла к спине, плечи мелко дрожали, а скулы свело от сдерживаемых слез.
Рядом заворочался, чуть слышно скуля, Рик, но это были его собственные кошмары.
Запустив руку под подушку, нащупала трясущимися пальцами монетку, вытащила и швырнула в сторону окна. Стекло негромко звякнуло, медячок стукнулся о подоконник…
К Мун такие гадания!
Плохой сон предварял плохой день.
Началось всё с горничной, той самой чистоплюйки, намедни полировавшей клавесин под звуки задушевной беседы Тэсс и виконта Энсоре. Она влетела без стука и радостно сообщила, что дэйни Каролина прислала её помочь мне одеться. Я успела вскочить навстречу, краем глаза отметила бесшумно сползшую с постели и укрывшуюся за кроватью серую тень, с облегчением вздохнула… Но, как оказалось, рано. Брошенные Ричардом в кресле вещи, в отличие от хозяина, не собирались никуда ползти и прятаться, и девица с минуту ошалело пялилась на них, игнорируя мою настойчивую просьбу зайти попозже.
Но этот случай по размышлении можно было бы счесть забавным. И то, как я всё же выпихнула горничную в коридор. И как Рик в панике торопился одеться, забыв при этом принять человеческий вид. Как потом долго топтался у меня за спиной, не зная, что делать со шнуровкой корсажа, ибо, по его признанию, был знаком только с «обратным процессом». Даже то, что на выходе из комнаты меня поджидали обе девицы Ленсвит, десяток их кузин, болтливая — кто бы сомневался! — горничная и престарелая дуэнья со слуховым рожком, не показалось чем‑то ужасным. Будь здесь Тэсс — да, вполне возможно… А так, пусть сколько угодно сверлят меня взглядами, больше любопытными, чем разгневанными, и обыскивают, едва я прошла к лестнице, спальню: к любым взглядам я в последние дни сделалась нечувствительна, а в спальне уже никого нет. Под окнами нужно было караулить, милые дамы!
