– Пожалуйста, объясните, что это было, – попросила Селестина, внимательно оглядывая себя.
– Полагаю, Шпиль счел, что мы продвигаемся слишком медленно, – ответил Чайлд. – До сих пор он позволял нам тратить на поиски решения сколько угодно времени, но теперь придется поторапливаться.
– А поконкретнее? – уточнила Хирц.
– С открытия предыдущей двери прошло сорок минут.
– Сорок три, если быть предельно точным, – добавил Тринтиньян.
– Предлагаю выдвигаться к следующей двери, – сказал Чайлд. – По-вашему, доктор, сколько времени у нас в запасе?
– Верхняя граница? На мой взгляд, около двадцати восьми минут.
– Этого явно не хватит, – сказал я. – Лучше уж сразу вернуться в шаттл.
– Нет, – возразил Чайлд. – Мы не пойдем обратно, пока кто-то не получит серьезных повреждений.
– Вы спятили, – проронила Селестина.
Чайлд ее проигнорировал. Переступил порог и шагнул в следующее помещение. Дверь позади нас закрылась.
– Я ничуть не спятил, – сказал он, поворачиваясь к нам. – Просто мне не терпится пойти дальше.
Дважды ему просить не пришлось.
Селестина сделала выбор так быстро, как только могла, едва не скрипя зубами от напряжения, и это подарило нам, по прикидкам Тринтиньяна, пять или шесть минут свободы перед тем, как Шпиль начнет требовать ответ.
– Подождем, – решил Чайлд, всматриваясь в наши лица, чтобы определить несогласных. – Селестина сможет перепроверить свой вариант. Ни к чему давать этой штуковине ответ, пока нас к тому не вынудят, ведь ставки слишком высоки.
– Я уверена в ответе. – Селестина указала пальцем на символ справа от двери.
– Тогда потратьте пять минут на отдых. Делайте что хотите, но мы не станем подтверждать выбор, пока нас не принудят.
– Чайлд, если мы пройдем эту комнату…
– Да?
– То я возвращаюсь. Вы меня не задержите.
– Вы никуда не уйдете, Селестина, и сами прекрасно это знаете.
Она ожгла его взглядом, но промолчала. Думаю, следующие пять минут были самыми долгими в моей жизни. Никто не отваживался заговаривать, не желал обронить ни словечка из страха перед появлением чего-то вроде давешнего шара. На протяжении этих пяти минут я слышал лишь собственное дыхание, а фоном ему была неумолчная вибрация Шпиля.
Потом что-то выскользнуло из стены.
Извиваясь, легло на пол. Гибкая металлическая лента, толщиной в дюйм и длиной метра три.
– Все назад! – распорядился Чайлд.
Селестина посмотрела на него через плечо:
– Мне нажимать или нет?
– По моей команде, не раньше.
Лента продолжала извиваться, то свертывалась в кольца, то разворачивалась, как спятивший угорь. Чайлд неотрывно следил за нею, будто завороженный. Движения ленты становились все резче, их сопровождали громкое шипение и скрежет от соприкосновения металла с металлом.
– Чайлд? – позвала Селестина.
– Я хочу убедиться, что эта штука…
Лента вновь свернулась, развернулась, а затем метнулась через помещение в направлении Чайлда. Он ловко подпрыгнул, и лента благополучно пронеслась под его ногами. Теперь ее движения сделались неуловимо быстрыми, и мы все постарались вжаться в стены. Промахнувшись по Чайлду, лента отскочила в центр комнаты и яростно зашипела. Казалось, она стала длиннее и тоньше, чем была мгновение назад, как будто растянулась.
– Чайлд! – воскликнула Селестина. – Через пять секунд я нажму сама, нравится вам это или нет!
– Да погодите вы!
Лента вздыбилась, так что зона ее поражения уже не ограничивалась несколькими дюймами над полом. Вращалась она столь стремительно, что словно превратилась в псевдоцельную форму, в причудливых очертаний столб мерцающего и шипящего металла. Я смотрел на Селестину, мысленно умоляя ее надавить на символ у двери, что бы там ни твердил Чайлд. Его поведение было мне понятно – кружение ленты и вправду завораживало, но как по мне, это любопытство грозило немалыми неприятностями.
– Селест… – выдавил я.
Дальнейшие события развернулись с головокружительной быстротой: серебристо-серое щупальце, отросток ленты, если угодно, внезапно дважды обернулось вокруг руки Селестины, той самой, над которой успел потрудиться Тринтиньян. Селестина в ужасе замерла, а щупальце сжалось и отсекло ей кисть. С истошным визгом Селестина повалилась навзничь.
Щупальце оттащило ее кисть в центр комнаты и втянулось в извивающийся в воздухе металлический столб.
Я рванулся к двери, припоминая символ, который Селестина собиралась нажать. Мне вслед метнулось второе щупальце, но я вовремя прижался к стене, и металл лишь мазнул меня по груди, обтянутой комбинезоном. В центре комнаты упали на пол крошечные ошметки ткани и кусочки кости. Следующая металлическая петля захлестнула Хирц, обхватила ее за талию и повлекла к столбу.
Хирц пыталась сопротивляться, расставляла руки, упиралась ногами, но все было бесполезно. Она закричала, потом сорвалась на вопль.
Я добрался до двери.
Ладонь зависла над символами. Правильно ли я помню выбор Селестины? Или она собиралась нажать на другой символ? Они ведь почти одинаковые…
Тут Селестина, продолжавшая баюкать искалеченную руку, часто закивала.
Я приложил ладонь к рисунку.
