– Никто сюда раньше не прилетал, – сказал Рашт. – Тетерева это знала, должна была знать. Колонисты не забирались так далеко.
– Она была в отчаянии и хваталась за все, что было под рукой, – объяснила Ленка. – Бедняжка, одна на всей планете. Спорим, она знала, что шансы у нее – один к тысяче?
– Меня беспокоит этот холм, – сказала я. – Есть в нем что-то странное. Быть может, американо тут ни при чем, но, когда не осталось иных возможностей, я бы тоже пошла проверять.
На рисунке, теперь мне стало это ясно, Тетерева изобразила не пасть, а вход в пещеру.
Но все равно в голову лезло сравнение с клювом осьминога.
– Мы знаем следующее, – подытожила Ленка. – Если Тетерева пошла внутрь того холма, обратно она не вернулась.
– Лично я никаких следов не видела.
– С такой геотермальной активностью, как здесь, следы быстро исчезают. Ледяная корка то схватывается, то снова тает.
– Мы должны побывать в пещере, – проронил Рашт.
Я замотала головой, в полной уверенности, что это будет глупо и опасно. Откуда взялась уверенность – не знаю. Наверное, чутье сработало.
– За труп Тетеревой нам никто не заплатит.
– Кто-то должен о ней позаботиться, – строго сказала Ленка. – Отдать последние почести. Хотя бы записать сведения о месте гибели. Она ведь одна из нас, Нидра, она принадлежала к ультра. И заслуживает лучшей участи, чем забвение. Можно мне журнал?
– Держи. – Я передала ей блокнот в плотной обложке.
– Нидра права, искать тело погибшей нас не подряжали, – заявил Рашт, пока Ленка листала страницы. – Тетерева рискнула, но не справилась. Зато вот насчет американо – это любопытно.
– По записям их тут не было, – сказала я.
– Я и сам так думаю. Но записи вполне возможно подделать. Что, если Тетерева подозревала правильно? В наши дни американское добро ценится высоко, в особенности на Йеллоустоне.
– Предлагаю вернуться на орбиту и направить в пещеру дрон.
– Зачем, если мы уже внизу? – Рашт пожал плечами. – Нас трое, даже четверо, считая Канто. Ты заметила, насколько стар шлем Тетеревой? Наше снаряжение намного лучше, и от результатов вылазки наше выживание не зависит. Если прижмет, мы сразу вернемся. Сама знаешь, не рискнешь – ничего не добудешь.
Я мысленно чертыхнулась. Это он хватил, конечно, – дескать, наше полудохлое снаряжение лучше, чем какое-то другое. И потом, делать такие выводы из одного-единственного шлема, который нам попался? А может, это всего-навсего памятная вещица, воспоминание о бурной космической юности?
Но Рашт принял решение. Корабль на орбите разграбили, остатки шаттла ценности не представляли, так что какие-либо надежды сулила только пещера. Если нам и удастся хоть чем-то разжиться, то там, больше попросту негде.
Даже я понимала эту логику, неважно, нравилась она мне или нет.
