Я отступила от неподвижного тела в скафандре, восхищаясь собственным творением. Капитан и вправду походил на изваяние, застывший в этой диковинной, вполне себе горделивой позе, с руками, сложенными на груди, – ладони развернуты вперед, палец касается ручной панели…
– Думаю, можно смело заключить, что мы с Тетеревой достигли взаимопонимания – сказала я. – Ну, с Тетеревой или с тем, кем или чем она стала. Она боялась, по-моему, что я решу использовать взрывной заряд. Спросите, бравировала я или нет? Я была готова, честно. Что мне было терять? Управлять кораблем без вас – это пустяки, но вот без Ленки я бы не справилась. Если Ленка погибнет, получалось, что и мне ни к чему жить дальше. Но если ее освободят, мы улетим вместе. Пришлось попотеть, доложу я вам, чтобы Ленку вытащить. Но ее скафандр вроде ожил, так что, полагаю, до модуля мы с ней как-нибудь добредем.
Капитан силился ответить, но петля слишком туго сдавливала его шею. Дышать он мог, но насчет всего остального возникали сомнения.
Все-таки он выдавил целых три слова, что-то вроде «твою мать, Нидра», но не поручусь за точность.
– Я дала Тетеревой обещание, – продолжала я. – Во-первых, следовало приструнить вас, чтобы вы не доставили проблем. Во-вторых, я подрядилась найти Льва. Если поиск затянется на годы, так тому и быть. Зато у нее появился смысл жизни. Цель. Всем нужна цель, верно?
Капитан опять выплюнул что-то нечленораздельное.
– Взять вас, капитан. Ваша цель состоит в том, чтобы умереть здесь. Это случится непременно. Как быстро – вы уж сами решайте. Я нисколько не шучу. Эти обломки, разложенные вокруг, они как зеркала, помните? Прикиньте, что будет. Когда взойдет солнце, некоторые из них отразят солнечные лучи в снег и лед у вас под ногами. Лед начнет таять. Петля сожмется туже. – Я сделала паузу, чтобы до него дошло, на случай если он до сих пор не вник в ситуацию. – И потом, лед вообще тает, когда время года меняется. Недалеко от входа в пещеру залегает вечная мерзлота, можете попробовать до нее добраться. Но, думаю, вы погибнете раньше. Умрете противной, медленной смертью. Гипотермия, мороз, удушение – выбирайте, что вам больше нравится. Если что, процесс можно ускорить – включите обогрев скафандра, вам будет тепло и уютно. Одна беда: тепло пойдет вниз, лед станет таять – и фьють! Через несколько часов вы будете болтаться с петлей на шее, а тяжесть скафандра станет отрывать вашу черепушку от позвоночника. Если останетесь в сознании, не спятите от боли и страха, можете отключить терморегулятор. Хотя, не исключено, ваши пальчики уже утратят способность шевелиться… В общем, какая разница? Все равно подохнете, Рашт. Дорог много, финал один. Ваш труп послужит украшением для входа в пещеру. Когда холода вернутся, из вас выйдет отличная сосулька. Будете отпугивать излишне любопытных. По-моему, предупреждения нагляднее не придумаешь.
Рашт заскрипел зубами, но Ленка, подковылявшая ближе, приложила палец к его губам.
– Тсс! – прошептала она. – Поберегите дыхание.
– Где обезьяна? – спросила я.
– Привязана у обломков. Мы что, бросим ее тут?
– Нет, заберем с собой и будем присматривать. Капитан меня упросил. А ты ведь знаешь, я стараюсь держать слово, если уж дала.
– Ну, тогда все. – Ленка оглядела окрестности.
– Угу.
Мы повернулись спиной к низложенному капитану и медленно, натужно двинулись в направлении модуля. По пути нам предстояло остановиться у обломков шаттла, забрать обезьяну и личные вещи Тетеревой. После чего мы улетим с Хольды и покинем эту систему. Какая приятная мысль!
Даже с учетом того, что я однажды сюда вернусь.
– Наверху, на корабле… Может, нам стоит его переименовать?
Я поразмыслила.
– Отличная идея! Новое начало, да? Кажется, у меня есть несколько вариантов.
– Не терпится их услышать, – сказала Ленка.
Правь в эти бирюзовые дни…
Наки Окпик дождалась, когда сестра крепко заснет, и лишь тогда выскользнула на огороженный перилами балкон, который опоясывал гондолу.
Ночь выдалась замечательная, самая теплая за последние месяцы лета. Даже ветерок, поднимаемый воздушным кораблем при движении, был теплее обычного и ласкал щеки нежными прикосновениями возлюбленного. Высоко в небе, скрытые от взгляда изгибом черного вакуумного бака, висели парные луны, почти вошедшие в полнолуние. Микроскопические с высоты существа сверкали в сотне метров ниже корабля, их огромные косяки словно чертили галактики в бездонном мраке морской пучины. Спирали, завитки и рукава света вращались, растягивались и распахивались, будто двигаясь в такт слышимой только им музыке.
