– Еще бы! Я всегда был без ума от фейерверков. – Он вручил Наки бокал со спиртным, и вместе они наблюдали за финалом огненного спектакля, который немного разочаровал. Наки невольно обратила внимание, что зрители не спешат расходиться, словно ожидают чего-то еще. И они были правы – началось великолепное трехмерное шоу, устроенное при помощи оборудования на шаттле инопланетян. В небе над Сукхотай-Саникилуаком парили китайские драконы, огромные, как горы, и устраивали между собой эпические битвы. Морские чудовища сворачивались в кольца и яростно извивались. Пылали небесные цитадели, воинство багровокрылых огненных ангелов устремлялось вниз плотным строем, и в руках у них были диковинные предметы – то ли музыкальные инструменты, то ли орудия палачей…
В заключение из океана поднялся мраморный великан, как если бы его пробудили после тысячелетнего сна.
Зрелище удалось на славу.
– Гады, – пробормотал Тонбури.
– Прошу прощения?
– Гады, – повторил он громче. – Мы и так знаем, что они нас превосходят. Зачем лишний раз об этом напоминать?
Тонбури проводил Наки в залу, где веселились ученые из фонда «Вахишта». Казалось, председатель, уйдя с открытого пространства, чудесным образом протрезвел. Наверняка такая вот способность пьянеть и мгновенно избавляться от опьянения относилась к числу важнейших искусств дипломатии.
Он наклонился к ней и прошептал:
– Джота упоминал о?..
– Соображениях безопасности? – перебила Наки. – Да. Я видела отчет.
– Возможно, все это ерунда, но…
– Я понимаю. Предусмотрительность лишней не бывает.
Тонбури подмигнул и прижал палец к носу:
– Справедливо.
Внутри было светлее, чем на балконе. Двадцать представителей «Вахишты» стояли тесным кружком посреди зала. Капитан-ультра отсутствовал – он практически не показывался на Бирюзе после высадки в Умингмактоке, – зато остальные инопланетяне вели бурную светскую жизнь. Сейчас они беседовали с местными воротилами, которых Наки в лицо не знала. Тонбури, впрочем, подвел ее к гостям и бесцеремонно прервал общий разговор.
– Господа, позвольте представить вам Наки Окпик. Она руководит научной программой проекта «Ров» и будет сопровождать вас в ходе вашей поездки туда.
– Очень приятно, – проговорила Амеша Крейн, пожимая руку Наки. – Я буквально на днях читала ваши статьи о распространении информации в узлах третьего ранга. Крайне познавательно.
– Это совместная работа, – поправила Наки. – Там целый коллектив трудился.
– Вы молодцы, все вы, правда. Добились таких успехов при минимуме ресурсов. К тому же очень творчески использовали кое-какие элементарные цифровые техники.
– Мы брели наугад, – честно сказала Наки.
Крейн восторженно закивала:
– В том-то и дело! Не сомневаюсь, вы гордитесь своими достижениями.
В беседу вмешался Так Тонбури:
– Вопрос сугубо философский. Мы развиваем науку в изоляции, и нам нравится то ограниченное общение, которое мы поддерживаем с другими колониями. В социальном плане такая модель не лишена недостатков, но она позволяет нам не завидовать постоянно другим мирам, которые опередили нас в развитии на несколько десятков лет – одни благодаря стечению обстоятельств, другие благодаря своему местоположению. Мы считаем – думаю, все подтвердят, – что выгоды перевешивают недостатки.
– Кажется, так и есть, – согласилась Крейн. – Вы создали удивительно цельное общество, председатель. Почти утопия наяву.
Так Тонбури пригладил свой чуб:
– Спасибо на добром слове.
– Приятно говорить правду, – вставил мужчина, в котором Наки опознала того типа с озадаченной физиономией, Саймона Мацубару. – Без принудительной самоизоляции, которую вы у себя ввели, ваши исследования по жонглерам оказались бы такими же скомпрометированными, как и все прочие.
– Но изоляция – не панацея, – утвердительно произнес третий голос, спокойный и властный.
Наки обернулась. Высказался Рафаэль Вейр, тот самый инопланетянин, о котором в отчете разведки говорилось как о потенциальной угрозе. Среди тех троих, что вышли из шаттла капитана Моро, он меньше остальных бросался в глаза: аморфные черты позволяли слиться с любой толпой. Вот и сейчас – не подай он голос, Наки не обратила бы на него ни малейшего внимания. Не то чтобы он выглядел никак, но в его облике не было ровным счетом ничего броского или харизматичного. Как упоминалось в отчете, он несколько раз пытался отделиться от группы инопланетных ученых, облетавшей местные научные центры. Возможно, всему виной случайность – другие члены группы тоже порой отставали, – однако частота отлучек Вейра заставила разведку насторожиться.
– Разумеется, – подтвердил Тонбури. – Мы не возводим изоляцию в абсолют, иначе «Голос вечера» не получил бы разрешения выйти на орбиту вокруг Бирюзы. Мы просто не одобряем бесконечные шныряния туда и сюда. Гостей мы принимаем радушно, но приглашать их к себе не спешим.
– Мы что, первые, кто прилетел сюда после заселения планеты? – уточнил Вейр.
– Первые? – Тонбури помотал головой. – Нет. Но после прибытия того звездолета прошло довольно много лет.
– Что это был за звездолет?
– «Нечестивый пеликан», сто лет назад прилетал.
