– Позвольте представить вам Диксию Скэрроу, – продолжил Мартинес, кивнув в мою сторону. – На счету Диксии пятнадцать лет безупречной службы в Южной милиции, вплоть до окончания военных действий. У нее блестящий послужной список. Я надеюсь, она будет ценным дополнением к нашей команде.
– Возможно, мы немного забегаем вперед, – заметила я. – Я не давала согласия на участие в какой-либо команде.
– Мы преследуем Джекса, – примирительно пояснил Николоси. – Разве вас это не интересует?
– Он был на вашей стороне, – напомнила я. – Отчего вы так стремитесь увидеть его на виселице?
Николоси на мгновение скривился, как от боли:
– Он военный преступник, Диксия. Мне очень хочется, чтобы такие чудовища, как Джекс, предстали перед судом. Подобной участи я желаю и мерзавцам-южанам, которые занимались тем же, что и он.
– Николоси прав, – подала голос Ингрид Соллис. – Если мы собираемся мирно сосуществовать на этой планете, то должны судить по закону всех и каждого, невзирая на их бывшую государственную принадлежность.
– Слова, вполне естественные для дезертира, – медленно проговорила я. – Очевидно, государственная принадлежность не слишком много значила для вас в прошлом, поэтому меня не удивляет, что она ничего не значит для вас сейчас.
Мартинес, все еще стоявший во главе стола, примирительно улыбнулся, как будто ничего иного от меня и не ожидал.
– Вы неправильно поняли меня, Диксия. Ингрид не дезертировала. Ее ранило при исполнении служебного долга. Серьезная травма. После выздоровления она была отмечена за отвагу, проявленную в боях, и ей предложили выбор между почетным увольнением и возвращением на фронт. Нельзя винить ее за вышеупомянутый выбор, особенно после того, что ей пришлось пережить.
– О, простите, я ошиблась. Просто я никогда не слышала о людях, вышедших в отставку до окончания войны.
Соллис холодно взглянула на меня:
– Некоторые из нас поступили именно так.
– Все присутствующие здесь имеют безупречный послужной список. – Мартинес слегка повысил голос. – Я твердо уверен в этом, поскольку весьма тщательно изучил ваши биографии. Вы именно те, кто подходит для нашей работы.
– А я в этом не уверена, – возразила я, порываясь встать. – Я просто отставной солдат, который испытывает неприязнь к дезертирам. Я не состояла ни в каких дерьмовых отрядах Службы анабиоза и не совершила ничего такого героического, за что бы мне выразили благодарность. Так что жаль, коллеги, но мне кажется…
– Сядьте, Диксия.
И я вновь повиновалась.
Мартинес продолжил, его голос сохранил размеренность и терпеливость:
– Вы участвовали по крайней мере в трех операциях с высокой степенью риска, Диксия. Три опасных рейда в тыл врага, вывод двух глубоко внедрившихся шпионов-южан и – серьезный козырь – перебежчика из Северной Коалиции. Вы же не станете это отрицать?
Я покачала головой. Суть того, что он предлагает, все еще ускользала от меня.
– Я не смогу вам помочь. Я ничего не знаю о Джексе…
– Знать вам и не нужно. Это мои проблемы.
– Откуда у вас такая убежденность, что он жив?
– Я бы тоже хотел услышать ответ на этот вопрос, – вступил в разговор Николоси, поглаживая изящными пальцами бороду.
Мартинес наконец сел в кресло, стоящее во главе стола. Таким образом получилось, что он возвышается над приглашенными. Он снял пенсне и, повертев в руках, положил на колени.
– Вы должны убедиться в важности и достоверности того, что я собираюсь вам сказать. Я долгие годы собираю данные о таких людях, как Джекс, и в этом деле приходится полагаться на целую сеть информаторов, многие из которых, поставляя мне сведения, подвергаются огромному риску. Если я открою вам все полностью и хотя бы часть сказанного распространится за пределы моего кабинета, их жизнь окажется под угрозой. Не говоря уже о том, что это серьезно помешает мне привлечь к ответственности других скрывающихся преступников.
– Мы понимаем, – кивнула Соллис, и меня возмутило, что она осмелилась говорить за всех.
Возможно, она считала, будто в долгу перед Мартинесом просто потому, что он принял ее сторону в недавней перепалке. Но я снова прикусила язык.
– Долгое время я получал любопытные сведения насчет полковника Джекса: поговаривали, что он на самом деле не умер и находится на свободе.
– Где? – спросила Соллис. – На Окраине Неба?
– Похоже, что нет. Конечно, было много ложных следов, указывающих на то, что Джекс лежит в могиле где-то на этой планете. Но я не принимал их на веру и отметал один за другим. Постепенно правда становилась очевидной. Джекс все еще жив и находится в пределах этой системы.
Я почувствовала, что пришло время внести позитивный вклад в разговор:
– Не кажется ли вам, что такой кусок дерьма, как Джекс, попытался бы удрать из системы при первой же возможности?
Мартинес благосклонно отнесся к моему замечанию и удостоил меня взглядом:
– Я тоже боялся, что он мог сбежать, но появившиеся факты говорят о другом.
Он протянул руку, чтобы налить себе чаю. Коктейли остались на столе невостребованными. Я сомневалась, что желудки кого-либо из присутствующих были способны переваривать алкоголь в это время суток.
