Майя вскинула подбородок и направилась на другую сторону, где тосковал Яша. Мордоворот проводил ее недобрым взглядом, но ничего не сказал.
– Яша, это что? – шепотом спросила она. – Рейдерский захват? Почему Моня не вызвал охрану? И что это за тип с головой в глазури? Почему ты не пошел с ними?
– Я похож на идиета? – тихо осведомился Яша. – Если господин Хрящевский говорит, что он хочет беседовать с дядей Семой и Моней, то Яша молчит в тряпочку и ждет, когда все закончится.
Майя ахнула:
– Хрящевский?!
Охранник повернулся и окинул ее рыбьим замороженным взглядом.
– Хрящевский… – повторила она тише, прикрыв рот рукой. – Ой-ей-ей…
Так вот почему его лицо показалось Майе знакомым! Николай Хрящевский по кличке Хрящ – один из королей ювелирного рынка и человек с бурным криминальным прошлым. Прямой конкурент Амана Купцова, весьма недовольный тем, что провинциальный выскочка оттяпал у него часть делянки.
Про Хряща говорили разное. Кто-то утверждал, что он остался тем же бандитом, каким был пятнадцать лет назад, и его до сих пор не посадили лишь потому, что у Хрящевского нашлись высокопоставленные заступники. Другие возражали, что все это поклеп и происки конкурентов, недовольных тем, как успешно бизнесмен ведет свое дело. Николай водил дружбу с тремя российскими певцами, в его украшениях регулярно появлялась известная жена не менее известного кремлевского чиновника. Хрящ посещал благотворительные балы и появлялся в светской хронике с такой же частотой, что и в криминальной.
– Яша, что ему у нас понадобилось? – прошептала Майя.
– Я знаю? – нервно отозвался парень. – Надо ждать.
Ждать им пришлось целый час. Оба прислушивались, но из кабинета не доносилось ни звука.
– Не стреляют – уже хорошо, – сказал Яша.
Майя не поняла, пошутил он или же был серьезен, но предпочла не уточнять.
Наконец дверь распахнулась, Яша с Майей вскинулись. Хрящевский с Алиной и охранником проследовали мимо, не бросив на них даже взгляда. Колокольчик тревожно прозвонил – и все стихло.
В кабинете было тихо. Яша с Майей переглянулись. На лицах обоих промелькнула одинаковая ужасная догадка.
– Н-н-нет, – неуверенно пролепетала Майя. – Н-не могли же они…
– Звони в милицию, – приказал побледневший Яша, делая шаг в сторону приоткрытой двери.
И тут наружу вывалился Моня Верман. Майя и Яша облегченно выдохнули хором, и Майя уже собиралась отругать шефа за то, что заставил их так нервничать. Но пригляделась, и слова застыли у нее на губах.
Моня выглядел ужасно. Он всегда гордился своим щегольским обликом, но сейчас от его франтовства не осталось и следа. Жилет встопорщился, галстук съехал набок, а сорочка выбилась из брюк и надулась пузырем над поясом. Верман комкал в руке насквозь мокрый платок и безуспешно промокал им лысину. Из бледного он стал ярко-красным, и пожелтевший Сема, выползший за ним следом, составил с ним достойный цветовой контраст.
– Дядя, что случилось?! – бросился к нему Яша. – Попей воды: на тебе такое лицо, что страшно посмотреть! Боже мой, дядя Сема, и ты туда же! Майя, все-таки придется звонить до милиции.
– Стой! – прохрипел Верман. – Никакой милиции!
Он в изнеможении рухнул на стул.
– Закройте дверь и окна, – распорядился Дворкин, который лучше владел собой.
Майя принесла воды, и он жадно выпил всю чашку.
– Может быть, дать лекарство, Семен Львович? – тревожно спросила она. – Вы с Моней плохо выглядите. Хотя бы валидол, а?
Моня издал горловой звук – нечто среднее между кудахтаньем и кашлем. Майя не сразу поняла, что он смеется.
– Марецкая, мне с того валидолу толку – как покойнику с газировки. А если у тебя болит душа за старого Вермана, так принеси ему стрихнина, чтоб не мучился.
Сема тяжело вздохнул и вытер лоб ладонью.
– Стрихнин, вы не поверите, стоит денег, – сказал он. – Хватит с вас, Моня, и крысиного яду.
– И я буду лежать синий и некрасивый? – покачал головой Верман. – Нет уж, Сема, я не дам вам этого удовольствия. Я буду лежать такой, чтобы все поглядели на меня и зарыдали от зависти. Потому что я, стройный и безразличный, уже отдыхаю спокойно в своем лучшем костюме, а они бегают вокруг взволнованные и в мятых подштанниках.
Майя с облегчением поняла, что они шутят. Снова шутят! Значит, не все так плохо, как ей показалось?
Вернулся Яша, закрывший окна:
– Вы расскажете нам, в чем дело, или так и будете морочить голову? Дядя Сема, чего от вас хотел этот разбойник? Мы уже думали, вы не выйдете живыми.
– Пускай этот шлимазл говорит, – кивнул Дворкин на Моню Вермана. – Скажи, во что ты нас втянул, не стесняйся!
И Моня, понурившись, рассказал.
Когда девица с бриллиантами появилась в его салоне и попросила вставить их в ожерелье, он сначала наметанным взглядом оценил камни, а затем их владелицу.
– Камни – прекрасные! – горячо убеждал Моня слушателей. – Марецкая, ты права: редко увидишь восемь таких чистых камней.
Верман даже усомнился, не синтетические ли бриллианты достались девушке в наследство, но Сема разубедил его.
