– А вот этого я бы тебе не советовал. Да ты и не сможешь, пока не удочеришь Оленьку. Я бы советовал тебе поторопиться, ты ведь ей не родственница. Отберут у тебя и поместят в интернат, как круглую сироту. Знаю, – кивнул он на движение Катерины, собравшейся возражать, – ты думаешь, что пока факт смерти Романовой точно не установлен… В цирке считают, что установлен. Свидетельству девушки-акробатки никто не поверил, сочли её видение психическим расстройством. А я, если честно, вполне с ними согласен: ведь не кукушка она какая, чтобы ребёнка своего бросить. Небось давно бы объявилась… Пойди-ка в цирк, дочка, да возьми справку о её гибели – они тебе дадут, я звонил директору. И с удочерением я тебе помогу.
На глаза Катерины навернулись слезы.
– Папа, ты обо всём подумал. Как я тебе благодарна!
– Разве не сделал бы это для дочери любой отец? – пробормотал он и добавил уже другим тоном: – Если твоя подруга найдётся, я первый похлопочу, чтобы всё стало на свои места… А насчет Италии… Я думаю, вначале тебе нужно поехать туда одной.
– Детей оставить?
– Оставить. Со мной. С нами. Конечно, если ты настроена против Дуси, я справлюсь и один…
– Папа! Я и так себя ругаю: ревновала её к тебе, оказывается. Как маленькая! Глупо, да?
– Глупо, – согласился он, поднимаясь, – потому что от этого я не стану любить тебя меньше. Прости, Катюша, но мне уже пора. Сегодня я, скорее всего, вернусь домой поздно, а завтра утречком не спеша всё обсудим. Лады?
Он уже выходил из квартиры, и в дверях столкнулся с Евдокией Петровной, которая от смущения замешкалась и непривычно долго закрывала за ним дверь.
– Доброе утро, Катерина Остаповна, я немного задержалась. Пусть, думаю, поговорят без помех!
– Как хорошо, что вы с папой у меня есть! – прижалась к домработнице Катерина. – Простите меня, если обидела вас!
– Не за что мне вас прощать, – растрогалась та, – понятное дело, дочь об отце беспокоится!.. А у вас здесь ничего плохого не случилось?
– От меня ушёл Дмитрий, но пока я не решила: хорошо это или плохо?
– Слава тебе, Господи! – перекрестилась Евдокия Петровна. – Вы уж извините меня, Катерина Остаповна, но я всю дорогу молилась, чтобы дети были живы и здоровы!.. А с Дмитрием Ильичом всё у вас наладится. Милые бранятся – только тешатся.
Катерина не стала её разубеждать: узнает всё в своё время. Евдокия Петровна подвязала передник и захлопотала, готовя завтрак: через несколько минут по квартире поплыл запах жареных оладий. Вдруг Катерине показалось, что она слышит детский плач. Женщина метнулась в детскую. Оленька плакала, а разбуженный её плачем Павлик перелез к ней в кроватку и одной рукой прижимал к себе, а другой неумело гладил по голове.
– Не надо, пожалуйста, не плачь!
– Что случилась, Олюшка? – подхватила её на руки Катерина.
– Ах, тетя Катя! – совсем по-взрослому покачала головой малышка. – Я никак не могу увидеть свою маму!
– А как ты видела её раньше? – спросила Катерина, припоминая видения Ольги-старшей.
– Глаза закрою, – девочка зажмурилась, – и подумаю: где моя мама? И вижу, как она кормит Эмму или стреляет. А теперь ничего не вижу!
Она опять заплакала.
"Потому и не видишь, – подумала Катерина, – что нет её больше на белом свете!" А вслух сказала:
– Успокойся, маленькая, твоя мама уехала очень далеко, за высокие горы, вот они и мешают тебе её видеть!
– Как папу? – доверчиво спросила Оля: видно, и её мать рассказывала ребенку нечто подобное.
– Как папу, – тяжело вздохнула Катерина – устами младенца глаголет истина, – и спросила: – Хочешь, Оленька, пока твоя мама не приедет, побыть моей доченькой?
– Хочу, – подумав, сказала девочка, – только тебя я буду звать мама Катя, а маму – просто мама.
– Что же это получается?! – возмутился внимательно слушавший их Павлик. – Значит, Оля будет моей сестрой? Как же я тогда на ней поженюсь? Дедушка говорил, что брат и сестра не могут пожениться!
– Оля вырастет и не будет твоей сестрой. – успокоила его Катерина. – Это только пока.
– Если на "пока", тогда я согласен, – солидно кивнул мальчик.
На работе Катерина решила никому ничего не говорить. И даже когда Людочка из соседнего отдела принесла ей бесплатные билеты на оперу "Иоланта" в Большой театр, взяла их, но посетовала, что в последнее время муж так часто допоздна задерживается на работе, что как бы не пришлось ей идти в театр с отцом, а про себя подумала: "Или отцу со своей невестой!"
